Паша с подругами закончили петь. На миг в доме старосты повисла тишина. Они даже оробели, неужто не понравилось?! И тут все громко и радостно зашумели выражая свое восхищение. Паша смутилась и даже покраснела от обрушившихся на нее похвал. Что им только не сказали: что все заслушались, что последний раз так только чья-то бабка пела, что теперь их женихи поделить не смогут…
Пашка и девчонки были такими счастливыми! Когда все сели за столы, по традиции староста первым поднял чарку с медовухой и гордо сказал:
— Желаю, чтобы в наших местах всегда были слышны радостные и сердечные голоса девушек!
Его поддержали другие мужчины:
— Да! Да! Если наши девушки поют как соловушки, а сытые и здоровые дети весело играют около спокойных матерей, значит на нашей земле мир и радость. Значит и мы, мужчины, не зря на свете живем!
Даже всегда сдержанный Алексей Беркут улыбался, пригубляя медовуху.
Все наелись до отвала. Ох уж эти деревенские постарались с угощением. Пашин батюшка тоже принес сюда из погреба два вкуснейших окорока, которые для праздника коптил, а Борька принес кадушку с солеными грибами. Пироги, мясо, икра, грибы и прочие угощения, все были как на подбор!
Паша от стола еле отодвинулась!
Начались танцы.
Вышел гармонист, которого пригласили из соседнего села, (наш, Жемчужнический, только неприличные частушки распевать умеет, ему на подобных сходках петь не дают), завел веселую мелодию, многие разбились на парочки и пустились в пляс. Но тут как по волшебству рядом со Пашей появился Борька, которого она с начала праздника не видела. И всех кавалеров, которые шли к ней, как ветром сдуло.
Паша с укором посмотрела на брата, а он ухмыльнулся в ответ, словно рыба-кит сверкая острыми зубищами, окончательно испортив сестре настроение.
Мало ей было несостоявшихся танцев, так, когда девушка в расстроенных чувствах отошла от брата к стене, где никого из деревенских не было, чтобы спокойно дуться на Бориску-редиску, рядом вдруг случилось нечто!! Часть стены стала вдруг прозрачной и из этого отверстия на Пашу уставилась красивая темноволосая девушка. Вся в парче и жемчугах, с кокошником-короной на голове в голубом атласном наряде. Королевишна! За ней виднелся огромный зал полный картин, ковров и сотен горящих свечей, где все блестело так, что и не понять, где пол, а где зеркала.
Эта девушка пол минуты внимательно изучала Пашу. Потом кому-то кивнула, повернулась к Паше и с насмешкой произнесла:
— Так это ты у нас та самая аподиктическая невеста?
— Что?! Кто ты и о чем говоришь?! — Растеряно отозвалась Паша, в ужасе отступая от стены. — Что за «аподиктическая невеста»? И вообще… как ты сюда попала?
