Английские буквы на чемодане. Я водила по ним пальцем, а Пульс стоял рядом и тихонько сопел. Я положила ладонь ему на бок — и почувствовала это самое ровное, сильное «тук‑тук». И вдруг стало чуть спокойнее. Если у Пульса сердце бьётся так уверенно, значит, и меня получится.
Мы переехали в Лондон из России в конце августа. В Москве всё было понятно: там я была просто Алиса. Здесь я стала «той самой новенькой», про которую все шепчутся в коридоре. И каждый раз, когда я слышала это слово, оно будто становилось громче, чем весь остальной день.
Первый школьный день начался с дождя. Он не лил, а именно шептал: капли стучали по крышам, по зонтам, по асфальту, будто город заранее извинялся, что мне тут поначалу будет неуютно. Пульс хотел бегать по лужам, но я держала его на поводке крепко‑крепко. Он чувствовал, что мне страшно, и даже не тянул вперёд, а просто шёл рядом, тёплый и тяжёлый, как самое надёжное одеяло.
Школа оказалась красивой, новой, с высокими окнами и просторными коридорами. Когда я вошла, все будто на секунду замерли. Учительница улыбнулась и сказала:
— This is Alice. Shes new here.
И все головы повернулись ко мне. Я стояла и думала: «Я ведь та же самая Алиса. У меня тот же рюкзак, тот же пенал, тот же пёс, который сейчас скучает у входа». Но здесь моё имя звучало по‑другому, и от этого я будто стала чуть меньше.
Меня посадили на третью парту, у окна. Рядом сидел мальчик с растрёпанными волосами и очень серьёзным лицом. Он посмотрел на меня, потом на мою ручку, потом снова на меня и тихо сказал:
— Привет. Я Стив. Если кто‑то будет слишком пялиться — просто скажи. Я умею делать вид, что происходит что‑то очень важное, и все отворачиваются.
Я даже не сразу поняла, что он шутит. А потом вдруг поняла — и чуть не рассмеялась.
— Спасибо, — прошептала я.
Стив достал из рюкзака странного вида бутерброд, завёрнутый в фольгу, и протянул мне половину:
— Это с сыром. Английский сыр немного другой, но он не кусается. Честно.
Я взяла кусочек, и в этот момент будто что‑то щёлкнуло: мир стал чуть меньше чужим. Даже запах этого сыра был каким‑то новым, но не страшным.
Сзади нас сидел какой‑то вредина. Он то и дело толкал спинку моего стула кончиком ручки — тук‑тук‑тук, — будто проверял, на месте ли я. Я обернулась. Мальчик ухмыльнулся и тихо протянул:
— Новенькая. Интересно, сколько дней ты тут продержишься, прежде чем попросишься обратно.
Я уже хотела съёжиться, но тут Стив негромко, но очень твёрдо сказал, не глядя на него:
— Хватит, Дирк. Дай ей хотя бы до обеда дожить спокойно.
