Кай
Сложно представить что-то более приятное, чем рассечение глотки самонадеянного трепла острым клинком. Хотя… секс куда приятнее, но только если партнерша Кая хочет его так же сильно, как владелец этой глотки жаждет его прикончить.
Ничего не стоило отбросить запреты, а вот избежать тюремного заключения – увы. Поскольку избежать наказания за убийство не так просто, у него хватало здравого смысла не пускаться во все тяжкие. Были и другие способы утолить жажду – упиться триумфом. Он должен был просто следовать правилам. И сегодня вечером не будет скользких от крови лезвий, только ободранные до крови костяшки пальцев после обрушения на мышцы и кости.
Порыв ветра скользнул по щеке Кая, когда он уклонился, избегая приближающегося удара. Сицилиец, шатаясь, пронесся мимо него, размахивая руками и ногами, чтобы замедлить неизбежное падение. Кай смаковал этот горько-сладкий привкус беспомощности, исходивший от нападавшего.
Но Кай не был садистом – по крайней мере, не полностью, – поэтому он пресек панику ударом под колено. Нога мужчины подогнулась, и он рухнул, как черствый крекер. Бойцы, часто посещавшие «Исповедальню», были скорее декоративным украшением. Словно полые тыквы с вырезанными на них угрозами, они выглядели устрашающе, но им достаточно было упасть с подоконника, чтобы расколоться и сгнить на солнце.
Сицилиец удержал равновесие и выпрямился, а затем резко развернулся к Каю, нанося грязный хук по широкой дуге, который должен был попасть в горло. Даже самые тренированные бойцы совершают ошибки, когда устают.
Тем не менее Кай намеренно пропустил удар, наклонив голову, чтобы смягчить степень воздействия. Он должен был выглядеть убедительно. Последовала атака на ребра, и он отшатнулся, поморщившись, услышав треск. Его обостренные чувства были одновременно и благословением, и проклятием; он мог уловить малейшие изменения в теле противника – и в своем собственном. Адреналин притуплял боль, но характерная боль от треснувшей кости обострила его звериные чувства.
