— Ненавижу этот бункер, этот город и последний год моей жизни с того момента, как на улицах заорали сирены и телевизор словно сошел с ума!
— Но кто-то же нагрел на этом руки?
— Конечно! А я просто хочу сидеть сейчас в баре Гуанчжоу с друзьями, но теперь некоторых из них даже нет.
— Пока что, Чонг, придется посидеть здесь со мной.
Радж поставил кружку в раковину и хлопнул Чонга по плечу.
— А можно уже потише? Ночь же, — шикнула из своего закутка Стелла.
— Да какая разница, но — окей.
Ночами лампы дневного света гудели вместе с другой электроникой, которой напичкали пространство. Бункер не выглядел как в кино: на стуле висела забытая майка, в раковине остались две недомытые тарелки и три чашки, на столе лежали камешками крошки печенья, куст микрозелени на стеллаже доживал последние деньки, а на диване забыли «Безутешных» Исигуро на английском языке. Видимо, книгу забыла Вера, так как только для нее английский был родным.
Когда бункер исследовали, он оказался намного больше, чем при первом беглом осмотре. Внутри располагались отдельные помещения продуктовых, технических и прочих кладовых, небольшая спортивная комната, будка сисадмина, как прозвали ее обитатели, и хорошая, приятная гостиная с диваном, телевизором, искусственным камином и даже ковром на полу. Гостиная стала любимым местом, так как больше других напоминала уютный дом. Там собирались за просмотром фильмов и играми в шахматы, настолки и лото.
Тут же высокомерно на всех смотрели напольные часы почти до потока в дорогом деревянном корпусе. На нескольких стеллажах пестрела коллекция дисков с кино и музыкой. Вкус у Декстера был специфический: советское кино, мировая классика до 2000-х, классическая же музыка, но в том смысле, в котором классикой уже считаются и «Битлз». Гостиную портила только одна странная картина напротив дивана — Fool Кристофера Вула. Не то чтобы кто-то кроме Лили знал этого Кристофера до этого, но она всех просветила и насчет этого автора, и насчет современного искусства. Остальные считали, что картина портила комнату, но находясь в гостях, никто не решался картину снять, хотя и гостями себя не чувствовали, так как выйти добровольно никто не мог.
В момент, когда компания первый раз вошла в бункер и дверь прикрылась, сбоку из стены выкатилась массивная бункерная задвижка, а как только задвижка доехала до стены, справа на стене загорелся таймер, на котором мигал обратный отсчет тридцати дней. Уменьшить цифры не получилось, но никто этого не узнал, пока Стелла не сделала из тридцати дней тридцать пять. И на том спасибо, ведь Декстер советовал не выходить из бункера в течение года.
