ПРОЛОГ
Три дня пути к горам Мо Хуан сопровождал ненавистный дождь. Я терпеть не могла сырость, а тут… Казалось, сами небеса испытывали меня, проверяли на стойкость и терпение. Лишь на четвертые сутки тучи наконец-то разорвались и багровое солнце, словно око древнего духа, пронзило небеса. Огненно-красный закат вспыхнул над вершинами, и желтизна скал только подчеркивала этот цвет, превращая его в живое пламя. Я долго не могла отвести взгляд, будто сама гора не хотела отпускать меня. Но все прекрасное обречено кончаться.
Мне нужно было двигаться дальше. Это было мое первое задание, и я не имела права упасть лицом в грязь. Стиснув зубы, я гнала прочь усталость, пока тропа вела вниз, к перевалу Сонгвон, куда меня направляли наставники.
Но, видно, духи гор решили иначе.
Стоило свернуть с каменистого склона к тропе Чхонджи-го — и я запнулась о чье-то тело. Песок здесь был алым, словно напитанным кровью самой земли. Черные волосы незнакомца слиплись от запекшей крови, лицо скрывал капюшон обугленного плаща.
«Какая разница… — мелькнуло у меня в голове. — Я его не знаю, он меня. Мы чужие».
Если бы я просто прошла мимо, никто бы и не узнал. А даже если бы и узнал, то не осудил. Мало ли разбойников на знаменитой тропе… Всем станешь помогать? Но проклятая жалость и голос бабушки Хан Хва, будто шептавший мне сквозь ветер, не позволили уйти. Я представила ее строгие темные глаза, в которых вспыхнуло бы разочарование, и со вздохом вернулась к раненому мужчине.
Отведя прядь липких волос, я едва не вскрикнула. На меня смотрели два глаза — не человеческие, а вишнево-красные, как омуты, в которых отражались закат и смерть.
Демон.
Проклятое создание.
Безжалостный убийца.
Я отпрянула, сердце застучало. Какая же я глупая! Проклятая жалость! Зачем я остановилась? Может, сумею уйти? Но он вдруг перехватил мое запястье ледяной рукой. Сухие губы зашевелились, демон что-то прошептал…
Так состоялась наша первая встреча — встреча, скрепленная закатом и словом, которое не принадлежало миру людей.
ГЛАВА 1. Нефритовая бусина
Я думала, что умираю. Вернее, я хотела, чтобы это наконец-то случилось. Тело сковало невыносимой болью: сердце бешено билось, словно птица, запертая в клетке; плечо, куда вонзилась стрела, горело огнем; во рту чувствовался вкус крови. Яд, которым был пропитан наконечник оружия, никого не щадил — он убивал сразу. Так какого черта я до сих пор дышу и мучаюсь? За что такая везучесть?
Простонав, я подняла руку и нащупала косичку, в которую была вплетена нефритовая бусина. Короткое движение вызвало новую волну боли. Какая оплошность с моей стороны — так подставиться. Мне казалось, что я успею увернуться. Может, старею?
