Солнце садилось в океан, растопив горизонт в золоте и пурпуре. Воздух был теплым и густым, пах солью, нагретым за день камнем и сладковатым дымком от печей, где пекли ямс. День угасал, а с ним стихал и равномерный гул механизмов, помогавших общине обрабатывать узкие поля между скалами.
Давид отстегнул тяги своего старого, потрескавшегося экзоскелета и с наслаждением потянулся, чувствуя, как усталые мышцы благодарно расправляются. Рядом, прислонившись к теплому борту тракрота, сидела Лия. Она что-то напевала себе под нос, заплетая темные волосы в толстую косу, и поглядывая в планшетку, на которой мерцала схема завтрашней ирригации.
— Смотри, каким красным бывает, — сказал Давид, кивая на закат.
Лия подняла глаза и улыбнулась.
— К вечеру будет шторм. Рыбаки рано вернулись.
— Не в этом дело. — Давид устроился рядом на валуне, ощущая через потертые штаны остатки дневного тепла на камне. — Просто красиво. И каждый день по-разному. Интересно, они тоже это солнце видят?
— Кто они? — Лия насторожилась, ее улыбка потухла.
— Ну, те, кого забрали демоны.
Легенды о демонах, утаскивающих людей в морской «треугольник» за скалами, — были частью их жизни, как шум прибоя или смена сезонов. Взрослые, озабоченные суровой прозой выживания, не любили этих разговоров: от расспросов отмахивались — не до глупостей. Существовало простое и железное правило: не приближаться к «треугольнику», особенно перед грозой. Кто нарушал —был сам виноват в своей беде. Но, как водится, строгий запрет лишь распалял воображение. Для юных обитателей Острова эта тайна была неиссякаемым источником самых смелых догадок. Самая популярная из них гласила, что демоны похищают людей, чтобы испытать их, и тот, кто выстоит, вернется домой с несметными сокровищами.
— Давид, не будь ребенком, — вздохнула Лия, снова уткнувшись в планшет. Им обоим уже по 17 лет, и трудились они наравне со старшими. — Какая разница? Съела их акула, или демон утащил. Их нет. И не надо лезть туда, где их нет.
— Но почему? — не унимался парень. — Просто погибнуть — это одно. А если они живы, и с ними что-то происходит прямо сейчас?
— Зачем тебе это знать? — она посмотрела на него прямо, и в ее глазах была тревога. — Чтобы мучиться? Надеяться? Лучше думать, что их больше нет.
— Так неинтересно, — упрямо буркнул Давид. — Все боятся «треугольника», а там же самый крупный жемчуг, и косяки рыбы ходят такие, что сети рвутся.
— Сети рвутся! — Лия резко встала, и планшет чуть не выпал у нее из рук. —Вспомни тех, кто хотел поживиться жемчугом. Где они теперь? Никто не вернулся!
