Изабелла Алмейда не спала уже сорок семь часов, и кофе перестал помогать где-то на тридцатом. Цифры на мониторе продолжали мигать красным – упрямо, методично, как будто издеваясь над её попытками найти ошибку в расчётах. Орбитальная станция «Крузейру-5» гудела привычным механическим дыханием: где-то в глубине корпуса щёлкали теплообменники, шипели воздушные фильтры, посвистывали гироскопы стабилизации. Обычная симфония космической станции, которую Белла научилась не замечать за три года работы здесь.
Но сегодня что-то изменилось.
Может быть, это была паранойя – когда не спишь двое суток, мозг начинает придумывать закономерности там, где их нет. Может быть, галлюцинация. Или предчувствие. Белла не верила в предчувствия, она верила в данные. А данные были невозможными.
– Белла, тебе правда нужно отдохнуть, – голос Томаса Райнера прозвучал за её спиной неожиданно мягко. Обычно он был ироничен, даже когда пытался проявить заботу. Сейчас в его интонации звучала настоящая тревога. – Система работает в автоматическом режиме. Ты не сможешь держать глаза открытыми вечно, даже если очень постараешься.
Белла не обернулась. Её пальцы продолжали танцевать по сенсорной панели, вызывая очередной массив данных.
– Посмотри на это, – она услышала, как её собственный голос звучит странно – хрипло и слишком тихо. – Меркурий отклонился от расчётной траектории на двенадцать секунд дуги. За последние шесть часов.
Пауза. Томас придвинул своё кресло ближе – она услышала шорох колёсиков по металлическому полу, почувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом переработанного воздуха станции.
– Двенадцать секунд за шесть часов? – в его голосе появилась та особенная нота, которую Белла научилась распознавать за месяцы совместной работы. Томас Райнер, немец из Мюнхена, проработавший на бразильской станции восемь лет, был скептиком по природе. Но он никогда не отмахивался от фактов. – Это невозможно. Проверь калибровку телескопов.
– Я проверяла тридцать семь раз, – Белла провела рукой по лицу, размазывая пот по вискам. В модуле было жарко – система климат-контроля опять барахлила. – Калибровка идеальна. Я запускала тест-последовательности на всех трёх основных массивах и на резервном. Запросила данные с «Лагранжа-2» и «Ориона». Томас, это не ошибка оборудования.
Он молчал, всматриваясь в экран. Белла видела отражение его лица в тёмной полосе между мониторами – напряжённое, с глубокими морщинами у рта. Томасу было пятьдесят два, но в этот момент он выглядел старше.
– Покажи динамику, – наконец произнёс он.
