Когда мужчина кормит – это невероятно сексуально. Когда он делает это по собственной инициативе, после твоего сложного рабочего дня – сексуально вдвойне.
Вместо тысячи слов.
Я сидела, ела, запивала вкусный ужин кофе, и понимала, что жизнь действительно прекрасна. А на внимательные взгляды, которыми одаривал Дрэйк, и этакое чрезмерно-довольное лицо Эрона было плевать.
Дед выглядел так, словно узнал о нашей маленькой интимной тайне. Однако обижаться на Дрэйка за его болтливость было бессмысленно – в этом смысле я тоже грешна.
Эрон свой, он не осудит. Максимум – начнёт подкалывать, но подколки этого полупрозрачного тролля я как-нибудь переживу.
К тому же у нас есть куда более важные дела и темы. Лично мне хотелось обсудить того исполина, который вытягивал магию. Чуялось, что это начало той самой катастрофы, которую нам с Арти нужно предотвратить.
Но все разговоры были отложены… Мы ели. Я тихо радовалась воссоединению нашей маленькой компании. Я даже слуг отослала! Сделала это для того, чтобы Эрон мог проявиться, а слуги не схлопотали инфаркт.
Арти тоже позвала. Предложила принять материальную форму и присоединиться, но тот пока не решался. Невзирая на спокойствие, которое транслировал один из самых завидных холостяков империи, мой верный сообщник решил побыть в стороне.
Впрочем, если совсем уж объективно, прямо сейчас мне вполне хватало парочки «правящих». Одновременно появилось ощущение, что случилось нечто, о чём не знаю. Но я была слишком голодной, чтобы начинать разговор.
Итог – мы сначала поели. Потом Дрэйк промокнул губы салфеткой и, откинувшись на спинку стула, сказал:
– Мы получили показания Корифия и лорда Бертрана. Их, как знаешь, арестовали по делу об изготовлении нетипичного яда.
Я кивнула, а собеседник продолжил:
– Род Майрис подозревается в подготовке государственного переворота. Но тебя, как понимаю, заинтересует другое. Бертран заявляет, что во всём произошедшем виновата ты.
У меня глаза округлились. Что-что? Я? А каким, простите, боком?
Дрэйк хмыкнул. Он очевидно веселился, но смотрел так, словно в каждой шутке обязательно есть правдивое зерно.
– Ну и при чём тут я? – Мой очень недружелюбный вопрос.
– При том, что вся эта история началась именно с вас. Рэйдсы – один из великих родов, вы слишком древние.
– А древность это преступление?
Меня перестали мучать, Дрэйк наконец улыбнулся.
– Разумеется, нет. Но это действительно сыграло. В ходе допросов вскрылся интересный и совершенно неочевидный момент.
Я отложила вилку, которую воинственно сжимала в руке, и посмотрела остро. А Дрэйк окончательно расслабился, он выглядел как человек, который практически закончил собирать ну очень сложный пазл.
