Крупные капли дождя колотили в пышущие жизнью окна таверны, – внутри кипела жизнь, вторя аппетитному бульканью бульона. Пьяные мужчины пели веселые песни о лихой жизни, продажные женщины хихикали над их скабрезными шутками, надеясь поднять свою цену, мальчики на побегушках носились между столами разнося пинты эля, кружки дешевого вина, сильно разбавленного водой, и, изредка, что-то съестное. Сама таверна находилась недалеко от города, а стекались к ней все пьяницы ближайших деревень, так как только тут женщин, хоть и редко, проверяли на наличие болезней.
Все веселье прервал тяжелый стук, раздавшийся так внезапно, что все посетители замерли в ожидании. Тяжелая дубовая дверь вновь сотряслась от ударов. Толстый хозяин уже спешил к ней, чтобы снять засов. Откинув его и отворив дверь, он увидел перед собой среднего роста мужчину в бурых сапогах, темно-зеленых бриджах, заправленных в них, такого же цвета тунике, светло-зеленом коротком плаще, достающем ему до середины голени, капюшон которого уныло свесился вдоль спины, и заостренной шапке с пером. На поясе справа у него висел колчан со стрелами, в руке он держал ненатянутый лук, а в сумке через плечо явно хранился кисет, тетивы и еще что-то, о чем хозяин не догадывался. Странник перешагнул порог, удивив всех людей в таверне тем, что одежда его была абсолютно сухой. Он окинул всех собравшихся тяжелым и точным взглядом сливовых глаз и направился к столу, находящемуся в углу помещения. Хозяин аккуратно закрыл дверь, накинул засов и повелел людям продолжать веселье. Первым запел какой-то бард без музыкального инструмента, голос которого можно было сравнить со скрежетом старой мельницы. Как только пришелец сел за стол и облокотил лук о стену, к нему подбежал мальчишка и спросил, что тот будет заказывать.
– А что у вас есть? – уточнил мужчина в зеленом, снимая шапку и кладя ее рядом с собой на лавку.
– У нас есть мясо – еще теплое; есть хлеб – уже черствый; выпивка – всегда свежая; женщины – иногда красивые, – отчеканил мальчик.
Таверна наполнилась смехом, перекрывшим мерзкий скрип барда, и веселье продолжилось. Странник в раздумье потрепал свои соломенные волосы, хмыкнул, его рука нырнула в сумку, которую он не снимал, и вернулась с одним золотым, зажатым между указательным и средним пальцами.
– Давай мясо и кружку эля. – Он отдал мальчику леорн.
Тот уставился на золотую монету широко раскрытыми глазами, держа его обеими дрожащими руками. Он сглотнул, набрался смелости, посмотрел на гостя и сказал:
– Сир, вы ошиблись и дали мне не лор, а леорн. – Голос его дрожал, но он был горд тем, что не воспользовался невнимательностью мужчины.
