Я ненавидела ходить в город именно потому, что каждый раз видела их – пленных. И ничем не могла помочь.
Стоящие у решетки, ухватившись за прутья, они были… мальчишками! Конечно, не маленькими детьми, но юношами, почти подростками, а вовсе не молодыми людьми. Молодыми аристократами…
Их вина в том и была – захватившие власть в городе повстанцы выгнали или перебили всю аристократическую верхушку. Кто-то сбежал, кто-то погиб, защищая семью и дом, а кто-то затаился, отдал свой особняк предводителям, и тихо молился, чтобы его самого оставили в живых.
А вина этих парней была в том, что они… были. Были кадетами военного училища, в которое брали дворян. По какой-то недоброй случайности они оказались в городе в момент восстания, и не сумели скрыться.
Кто-то скажет, что они должны были защищать порядок? Но что могут сделать несколько человек против банды? Я бы их не осудила, и не обвинила в трусости, если бы они сбежали. Но почему-то они остались. Они, и тот мужчина, командир, а по факту – воспитатель, учитывая их возраст. И ему-то доставалось больше всех от взявших власть «революционеров».
Да какие, к черту, «революционные повстанцы»? Настоящая банда. Просто местные вначале тоже поверили, что наступит справедливость: у богатых все отберут, а бедным отдадут и деньги, и чужое имущество. Да еще без всяких усилий с их стороны… Ага, мечтатели! Справедливость – она у каждого своя, а такая – вообще в моем понимании грабеж.
Но вначале банда атамана Яшки-Освободителя не встретила сопротивления, местные ему помогали.
Очнулись они, когда подручные атамана разграбили дворы, и стали тащить за косы красивых девушек, чтобы те «встретили и обласкали победителей». Только поздно было возмущаться и пытаться защитить уже свои, а не чьи-то чужие семьи.
А вот эти военные не прошли мимо беспредела, за что и поплатились.
Алена
- Эй, девка, ты что здесь делаешь? Не видишь – нельзя ходить!
- А кто это? – я отошла, и спросила уже потише.
Говорить в полный голос, чтобы несчастные слышали, как мы их обсуждаем – все во мне противилось этому.
- Да это, вишь…
Дородная женщина средних лет вздохнула, и начала рассказ.
Чем дальше, тем страшнее было ее слушать. И несправедливо, что за это никто не ответил!
А еще я порадовалась, что сейчас замоталась в платок, так что и лица толком не видно, и надет на мне какой-то балахон, под которым не то, что фигуру не разглядишь, даже возраст не поймешь!
Женщина рассказала краткий вариант недавних событий, особенно напирая на то, чтобы я не маячила на глазах голодных мужиков.
