Глава 1. Взрыв, который кончился Волховом
Сергей по кличке Сивый никогда не считал себя хорошим человеком.
Он и в молодости не пытался оправдываться перед собой или придумывать красивые легенды про «трудное детство» и «обстоятельства». Хорошим его никто и не называл, максимум – «своим», когда надо было решить дело быстро и жёстко. Он просто делал то, что умел, и со временем перестал даже задаваться вопросом, где там граница между правильным и неправильным.
В девяностые он был «смотрящим» за районом, решал вопросы, собирал деньги, наводил порядок так, как понимал его сам. Про него говорили, что он не брезглив, расчётлив и умеет держать людей в руках.
Добавляли вполголоса, что если Сивый сказал – лучше сделать, чем спорить: не потому что он прямо зверь, а потому что у него память хорошая, зла не забывает и шуток не любит. В его подъездах знали, кто вечером ходит с битой, кто с бутылкой, а кто с конвертом – и чаще всего всё так или иначе шло к нему.
У него была судимость за причинение тяжких телесных. Суд, колония, возвращение, снова район, свои люди и свои связи.
Никакой романтики: прокурор, протоколы, прокурорский голос на автомате, этап, синяя роба, нары. Он отсидел срок как положено, без лишнего геройства, просто принял как часть профессии. Вернулся – и довольно быстро снова оказался там же, где и был: те же подъезды, те же лица, только морщин у всех побольше, а ставки – повыше. Сергей давно понял простую формулу: любая власть держится на трёх китах – деньгах, страхе и уважении. Если есть все три, человек стоит. Если чего-то не хватает, его сносят.
Он видел, как тех, кто надеялся держаться только на страхе, со временем сдавали свои же. И как тех, кто пытался купить всех деньгами, вешали на первых подходящих «стрелочников». Уважение, как он считал, покупается не словами, а тем, что ты делаешь, когда всё идёт через одно место.
К моменту, когда всё пошло не так, у Сивого всё ещё были эти три кита.
Он не был на вершине города, но на своём уровне чувствовал себя устойчиво: деньги шли, люди слушали, старые связи не гнили. Он контролировал часть рынка, знал, кто сколько зарабатывает, кто кому должен, кто на кого работает. Он не был самым крупным игроком города, но своё место занимал уверенно. Его фамилию редко называли вслух, но кличку знали все, кому надо.
В его телефоне были номера тех, кто решал вопросы куда выше его, и тех, кого он мог отправить «поговорить» во двор или в офис без лишнего шума. Это не делало его неприкасаемым, но давало ощущение, что внезапных сюрпризов быть не должно.
