Глава 1. «Самая противная находка»
Мяу! Приветствую. Многие думают, что волшебство — это что-то из пыльных книжек, от которых только чихать хочется. А я вам по секрету, по-кошачьему, скажу: оно вокруг нас. Прямо сейчас трётся об ноги. Просто нужно шерсть распушить, глаза прищурить и очень сильно захотеть его увидеть — и оно тут же высунет любопытный нос из-за угла.
Разрешите представиться: я кот. Можно просто Бабайка. Сонечка моя в детстве меня Бабайкой кликала, буквы путала, да так и прилипло. Род у меня древний, кошачий. Проход между мирами стерегу — будь здоров. Сам Кощей на должность утвердил. Мужик он суровый, спору нет, но нас, котов, безмерно уважает. И правильно делает.
Усаживайтесь поудобнее, хвосты подберите — ах да, забыл, у вас же нет такого чуда. Ну тогда просто уши на макушку и усики распушите. Мяу. Сейчас я вам поведаю одну замечательную историю. Про волшебство, которое трётся у самых ног, и про то, как люди порой относятся к дому без всякого почтения. А дом — он ведь существо живое, он тоже мурлыкать умеет, если его любить.
Так вот, однажды мы с моей помощницей Морковкой — собачка такая, маленькая, рыжая, Соня, хозяйка моя, подобрала (это я коротко для тех, кто не слушал мою предыдущую байку) — шли вдоль границы между миром людей и миром волшебным. И вдруг мои усы почуяли: что-то тут неладно.
— Морковка, — говорю, — чуешь? В воздухе какое-то... недовольство. Будто кто-то наступил на хвост самому лесу.
— Чую, — тявкнула она тихонько. — Только не пойму — кто?
Перешагнули мы границу — и побежали туда, куда мои волшебные усики ведут. Шли по красивой лесной тропинке, красота сказочная — ни в сказке сказать, ни лапой описать. Ягодки вкусные, цветочки душистые... И вдруг — мяу! — прыгнул я за бабочкой. Ох, опять меня занесло! Инстинкт кошачий, охотничий, между прочим. Никакая магия не поможет, когда мимо крылья порхают.
И тут ко мне подбегает одна знакомая мышка. Между прочим — мой тайный агент. Вся дрожит, усы трясутся, хвостик трубой от волнения.
— Бабайка! Пи-пи-пи! — шепчет. — Там... у ручья... у Водяного... большая такая, как медведь, она...
— Кто «она»? — спрашиваю, а сам шерсть дыбом поднимаю — для солидности.
— Она, — пищит мышка. — Проблема, пи-пи... большая...
Ох уж эти мышки, паникёрши, подумал я. Вечно из мухи слона раздувают, а из мышиного писка — целое цунами. Водяной — мужик серьёзный, мудрый, не какой-нибудь там дворовый лужицей командует. Он целым водным миром сказок правит. У него всегда была тишь да гладь, как в пруду в безветренный день.
— Ладно, разберусь, — сказал я, усом поведя. — Идём, Морковка, к Водяному.
