Осень 1642 года. Берег Дона.
Первый осенний холод щипал за щеки, а ветер с реки гудел протяжную, почти забытую казачью песню. Старый казак Прохор, его лицо изрезали морщины, словно карту былых походов, сидел на обрывистом берегу и неотрывно смотрел на ту сторону. Его кулаки сами собой сжимались, а в глазах стояла суровая, каменная тоска.
Там, за широкой лентой Дона, полыхал их Азов. Их гордость. Их боль. Столбы чёрного, удушливого дыма поднимались к небу, как погребальный костёр целой эпохи. Это они сами подожгли свой дом, чтобы он не достался врагу.
Внезапный топот разорвал тишину. К нему подбежал, запыхавшись, внук Макар. Его глаза, синие, как осеннее небо, были полны ужаса и любопытства.
–Деда! – выдохнул мальчик, хватая старика за рукав грубой домотканой свитки. – Это правда? Правда, что ты там… что ты там воевал? Прямо в той крепости?
Прохор медленно повернул голову. Суровые складки у рта дрогнули, сложившись в подобие улыбки. Он положил тяжелую, иссеченную шрамами руку на голову внука.
–Правда, Макарка. Но не я один. Мы были, как три брата… Просто три парубка, что по весне пускали кораблики по этой самой реке. Только судьба приготовила нам корабли посерьёзнее.
Его взгляд снова утонул в дыму, и сквозь пелену лет ему ясно увиделись они – молодые, бесшабашные, с горящими глазами.
– Меня звали Прохор. Я всегда всё обдумывал, был, как старый дуб – кряжистый и упрямый. А со мной – Степан. Отчаянный, как сокол в пике. Ему лишь дай волю, он готов был один на турецкий флот пойти! И Андрий… – голос старика дрогнул. – Андрий был наш ум. Без него мы бы и подкоп под те стены не сделали. Он с пушками на «ты» был, будто с добрыми конями.
Ветер донёс едкий запах горящего дерева и чего-то ещё, горького и чужого. Запах войны. Прохор сморщился – эти воспоминания были острее любой сабли.
– Мы думали, приключение ждёт. Слава. Добыча. Взяли крепость – и краше некуда! – он горько хмыкнул. – Ан нет, мальчик. Это было только начало. Начало великой и страшной пятилетней драмы. Нашей драмы.
Макар, завороженный, притих, боясь пропустить слово.
–И… что же было потом? – прошептал он.
– Потом? – Прохор тяжело вздохнул, и его плечи, некогда могучие, сгорбились под грузом памяти. – Потом была настоящая война. Не та, что в сказках сказывают. Нас предавали, мы попадали в плен, мы теряли самых верных друзей… но и находили самую крепкую дружбу. И любовь. Мы голодали так, что сводило живот, мёрзли так, что кости стыли. Но мы не сдались. Простые казаки против целой султанской орды. И мы выстояли.
