В субботу вечером на базе пахло разогретой едой, мокрой спецовкой и эфиром. Эфир пахнет озоном и горячей пылью, и замечаешь это, только когда он уходит, как и всё самое важное в жизни, включая тёщу и горячую воду.
Марк сидел на подоконнике в диспетчерской, пил чай из железной кружки с пластиковой крышкой и слушал, как Костя доказывает, что нормальный тепловизор закрыл бы половину выездов по телефону. Костя работал третий месяц и ездил на отцовской машине со снятым таксометром.
— Тепловизор тебе покажет, где тепло, — сказал Марк. — Врезку он не покажет. Тепло у нас везде: в подвале, в стене, в чайнике.
— Ну и что? Приборы для того и есть.
— Приборы нужны, чтобы не думать. А думать приходится, когда прибора нет. Ты найдёшь тепло и остановишься, потому что оно похоже на ответ. Ответы вообще любят прикидываться. А тепло — это след, а не причина. Сама причина будет рядом, в трёх градусах.
Костя обиделся и ушёл в мастерскую проверять инструмент, хотя проверял его утром и после обеда. Он был молод и ещё верил, что в этой работе можно полностью довериться оборудованию.
За окном снег шёл ровно и вежливо, как налоговая. На складе ГСМ горел один фонарь из четырёх: остальные три, видимо, уже всё про это место поняли. На проходной дремал охранник, и дремал убедительно, как человек, у которого это единственная профессиональная компетенция.
Где-то гремела музыка, где-то ругались соседи, где-то частники проводили плановые отключения, о которых забыли предупредить.
Алла Тимченко сидела за пультом и вязала. Лампочек на пульте было четыре: три зелёные и одна жёлтая. Жёлтая принадлежала ТП-9 в Солнечном и мигала уже неделю, с таким упорством, будто надеялась, что рано или поздно её заметят.
— Алла, что с девятой?
— Нагрузка растёт, — сказала она. — С вечера до полуночи. Я звонила частникам. Сказали: норма.
— А бумага?
— Какая бумага. — Она перевернула страницу журнала. — У них на всё есть бумага, а как до дела — телефон.
В бригаде нагрузку считали потоками, в квитанциях — эфир-часами: один поток — десять ЭЧ в час.
Жёлтая мигала через равные промежутки, и Алла за неделю привыкла смотреть мимо неё. В 21:47 она отложила вязание и сказала в рацию:
— ТП-9, фидер четвёртый. Запах горелого, жильцы звонят. Подъезд дымит.
Марк уже был в машине, когда она договорила.
Бригада выехала в 21:48, потому что Костя забыл ключ от шкафа с инструментом и вернулся за ним бегом, а Марк не стал ругаться: ругань отнимает время, а ключ всё равно нужен.
До Солнечного было двенадцать минут по прямой. В субботу вечером город ехал медленно и в основном не туда. В рации Алла перечисляла адреса: Тополиная, девять, корпус два, дом две тысячи одиннадцатого года, с подземным коллектором и рекламой управляющей компании на каждом подъезде.