«Как передать тебе, чадо, ту муку
телесную, тот страх и смятение,
которое приходится испытывать
умирающим! Как огонь сжигает
брошенного в него и обращает в
пепел, так мука смертная в
последний час разрушает человека.
Поистине страшна смерть подобных
мне грешников!
«Мытарства преподобной Феодоры» — «Житие преподобного Василия Нового», Византия, Х век н.э., сборники жития святых «Четьи–Минеи»
…Вначале был ветер. Ветер раздувал дым и гнал по мокрому асфальту жёлтые листья.
Потом был туман. Туман проник в Город невидимой стаей белых мотыльков и утопил его в своих бесшумных крыльях...
«Сновидения»
Меч с размаха ударил лезвием клинка в гранитный столб, выбив из него снопы искр. Монолитный обелиск остался недвижим. Но лишь на минуту. Затем плавно, не торопясь, по скошенной линии удара верхняя его часть сползла с основания и рухнула на землю. Барон Суббота, жеманно кривляясь, стоял над раскрошившимся камнем некогда незыблемой стелы и явно потешался: ему снова удалось увернуться! Щегольская шляпа-цилиндр антрацитового цвета тряслась от сатанинского хохота, а тёмные очки гаитянина подпрыгивали над заострившимся хрящом, остатком носовой перегородки, провалившейся в пустоту голого черепа. Этот веселящийся скелет,
обряженный в чёрный фрак, с ярко-красным шарфом на шее, в лакированных штиблетах и со своей извечной тростью, увенчанной набалдашником в виде гроба, порождение инферно, безобразный демон из ада и пройдоха мефистофельского пошива, начинал предвкушать свою победу.
Ратник с отвращением отвел взгляд. Можно, конечно, схватить демона за ноги и размозжить его череп об осколки камня. Можно прочитать молитву, и огонь Святозара покроет меч, и тогда Тень не сумеет увильнуть от удара, используя свои бесовские уловки. Или даже приподнять и обрушить на него бронзовый город-крепость Сидерит, оставшийся за их спинами, со всеми его многочисленными оружейными мастерскими и увесистыми наковальнями. Всё это было под силу Ратнику. Но он не желал выказывать своё боевое искусство, хотя каждый раз в сражении с этим отродьем, посланником князя тьмы, боролся с давним искушением – истребить поганое исчадие ада навсегда, чтобы не осталось от него и следа ни в земном мире, ни в Небесном, ни даже в самой преисподней.
Совладать с самим собой опять было нелегко: слишком велик соблазн уничтожить зло в корне и без промедления. Но он знал, что это был всего лишь обман. Стоило дать волю своему праведному гневу, как тьма восторжествовала бы и заполонила его собственную душу. И он сам оказался бы в пропасти Эреба, став его пленником.
