ПРОЛОГ. Тау Кита, минус 340 лет
12,3 световых года от Земли.
Звезда меньше Солнца – спектральный класс G8V, светимость 0,52 солнечной, возраст восемь с половиной миллиардов лет. По меркам галактики – зрелость, граничащая со старостью. Поверхностная температура 5 344 Кельвина против 5 778 у Солнца: этого достаточно, чтобы свет выглядел чуть теплее, чуть желтее, почти медовым на расстоянии. Вблизи – просто звезда. Одна из четырёхсот миллиардов в галактике.
Пять планет.
Первые три – каменистые, горячие, непригодные. Четвёртая – газовый карлик, не успевший набрать массу для настоящего гиганта, висит на орбите с периодом 168 дней. Пятая – единственная, ради которой стоило смотреть.
Период обращения – 642 дня. Радиус – 1,09 земного. Масса – 1,17 земной. Среднесуточная температура на экваторе: плюс 11 по Цельсию, устойчивая, миллионы лет без существенных отклонений. На дневной стороне – облачный слой на высоте восьми-десяти километров, белый, равномерный, как если бы планету аккуратно обернули. На ночной – разрывы в облаках над южным океаном: оттуда, сверху, в разрывах угадываются очертания, которые при достаточном воображении можно принять за береговые линии.
Воображение здесь не нужно. Береговые линии настоящие.
Жизнь появилась около трёх миллиардов лет назад – сначала в виде хемосинтетических плёнок на дне мелководных морей, потом сложнее, потом ещё сложнее. Процесс медленный, как и везде, где он происходит. К тому моменту, о котором идёт речь, жизнь успела заполнить все ниши, до каких дотянулась: океаны от поверхности до дна, сушу от экватора до полярных шапок, атмосферу на несколько километров вверх. Многоклеточные организмы. Сложные экосистемы. Фотосинтез.
Всё, что нужно для начала.
Магнитный цикл звезды имел период примерно девятнадцать лет – чуть длиннее солнечного, чуть менее регулярный. Каждые девятнадцать лет полярность глобального поля менялась, активность пятен нарастала и убывала, корональные выбросы становились чаще, потом реже. Обычный звёздный ритм, столь же неизбежный, как смена сезонов на планете с наклонённой осью вращения.
Цикл не менялся несколько миллиардов лет.
Потом что-то изменилось.
Изменение началось не со вспышки. Не с катастрофы. Оно началось с числа: амплитуда следующего цикла оказалась чуть выше предыдущей – на доли процента, в пределах статистического шума. Затем следующего – снова чуть выше. Затем ещё. Наблюдатель, умеющий читать цифры звёздной сейсмологии, мог бы заметить тренд примерно через полвека после начала. Наблюдателей не было.
Резонанс нарастал медленно, как тепло в камне: сначала поверхность, потом глубина, потом уже невозможно отдать.
