Глава 1 — «Первый просмотр»
Дождь шёл уже третьи сутки.
Не ливень — хуже. Мелкий, непрекращающийся, он напоминал скорее физическое состояние, чем явление природы: будто само небо превратилось в сырую ткань, медленно пропускающую влагу сквозь себя. Город за панорамным стеклом офиса расплывался серыми слоями — свет, реклама, отражения. Небоскрёбы растворялись в низком тумане, а дроны доставки двигались между ними, как тусклые ночные насекомые, которым уже некуда торопиться.
Максим Воронцов не любил смотреть в окна во время работы.
После нескольких лет в Somnia Archive он начал замечать странную вещь: любой город ночью начинает походить на чужой сон. Особенно если долго не спать. Особенно если слишком долго смотреть на чужие.
Он отвёл взгляд от стекла и снова опустил глаза на экран.
На мониторе мигал номер файла:
SA-DREAM / 4471-A
Ниже, мелким системным шрифтом:
Статус: аномальный повторный паттерн.
Внутри отдела это означало только одно: сон снова совпал с другими.
Максим потёр глаза.
Три часа ночи.
В офисе почти никого не осталось. Только мягкий гул серверных стоек за стенами, отдалённое шипение климатических систем и редкие вспышки интерфейсов в полупустом аналитическом зале — здесь всегда работали по ночам, и ночи здесь были длиннее, чем снаружи.
Он нажал:
Воспроизвести.
Экран потемнел.
На секунду появилось знакомое предупреждение:
«Эмоционально нестабильный контент. Рекомендуется просмотр в присутствии оператора.»
Максим автоматически отключил уведомление.
— Конечно, — пробормотал он. — Ещё скажите, что сон может меня обидеть.
Видео загрузилось.
Сначала — шум.
Всегда шум. Ни одна технология записи сновидений так и не смогла полностью убрать этот серый цифровой песок на границе изображения. Инженеры называли его нейронным эхом — остаточным тепловым шумом нейронных полей. Пользователи называли его просто снегом.
Картинка медленно собралась.
Женщина. Примерно тридцать лет. Тёмные волосы. Руки, опущенные вдоль тела.
Она стояла посреди длинного коридора.
Нет — не коридора.
Архива.
Бесконечного.
По обе стороны тянулись ряды дверей. Тысячи дверей — старые деревянные, вороной металл, детские с облупленной краской, больничные с матовым стеклом, чёрные и белые, ржавые и лакированные до зеркального блеска, будто только что с завода. Потолок терялся в темноте. Свет был странным — рассеянным, без источника, словно сам воздух здесь едва заметно светился.
Женщина шла медленно.
Максим автоматически проверил параметры: сердечный ритм спящей — высокий, уровень тревоги — критический, степень погружения — глубокая. Всё зашкаливало.
