Глава 1. Чужое солнце
Лазурный берег Италии пах цитрусами, солью и чужой, слишком громкой жизнью. Из окна новой квартиры Анны было видно море — ослепительно синее, почти неестественное после приглушённых, серо-зелёных пейзажей её родного английского городка. Но вместо того чтобы радоваться этому открыточному виду, Анна видела в нём лишь напоминание о том, как далеко она оказалась от всего, что любила. Ей было восемнадцать. Возраст, когда её подруги в Англии выбирали платья для выпускного, строили планы на университет и сплетничали на парковках у кофейни, смеясь до слез. Анна тоже могла остаться там. У неё был шанс. Но когда мама в очередной раз закашлялась от промозглого английского ветра, а врач мягко, но настойчиво повторил слово «климат», выбор исчез сам собой. Анна не могла бросить семью.
— Анни, принеси, пожалуйста, ингалятор, — раздался из спальни тихий, хриплый голос матери. Анна тут же отставила нераспакованную коробку с книгами и вошла в спальню. Рутина уже стала её второй кожей. Найти лекарство, налить тёплой воды строго определённой температуры, поправить подушки.
Элеоноре было всего сорок три года, но изнуряющая болезнь безжалостно украла у неё молодость. До того как астма и постоянные хрипы заперли её в четырёх стенах, она была классической английской розой — с безупречной фарфоровой кожей, мягкими каштановыми волосами и тонкими, аристократичными чертами лица. Сейчас от прежней Норы остался лишь изящный, но исхудавший силуэт. Тонкие запястья казались настолько хрупкими, что Анна боялась сжать их слишком сильно, а под огромными, когда-то лучистыми глазами залегли нездоровые синеватые тени. Мягкие волосы были небрежно собраны на затылке, обнажая тонкую шею.
В этой новой квартире Нора Блейк казалась блеклым призраком, туманным воспоминанием об Англии, которое случайно занесло на этот знойный южный берег. На её плечах неизменно лежала старая серая шерстяная шаль — мамин главный якорь из прошлой жизни, с которым она отказывалась расставаться даже в сорокаградусную жару. Приняв из рук дочери ингалятор и сделав глубокий вдох, Элеонора откинулась на подушки.
Переезд дался ей тяжело, но местный морской воздух действительно творил чудеса — изматывающие приступы удушья стали реже.
— Спасибо, Анни, — тихо, со своей привычной мягкой хрипотцой пропела она, растягивая слова со старинным английским выговором. В её взгляде, устремлённом на дочь, читалось колоссальное, сжигающее чувство вины. Она прекрасно знала, какую цену её семья заплатила за этот «целебный климат».
