ЛЕГЕНДА О ДВУХ ПЕРВЫХ.
В начале времён Боги воздвигли башню на земле Аид – высокую, чёрную, как трещина в мироздании. В её недрах они заточили Древнее Зло:
-Гнев, что сжигает души;
-Страх, что леденит кровь;
-Боль, что ломает волю;
-Лживые тени, что шепчут в темноте.
Боги запечатали башню печатью Сферы, дабы Зло никогда не вырвалось наружу.
И когда мир был податлив воле Творцов, в садах Элизия стояли Двое.
Не люди. Не боги. Слуги.
Созданные из сияющего сплава, с глазами, что отражали небо, но не знали взгляда внутрь, они ходили среди деревьев, исполняли повеления, хранили тишину. Их движения были точны, речи – ясны, сердца – безмолвны.
Так было, пока в саду не появилось Древо.
Не из ствола и листьев – из переплетённых нитей света, пульсирующих, как живое. На ветвях его висели плоды: не яблоки, а капли знания – каждая таила в себе ощущение, которого Слуги не знали: радость, боль, сомнение, желание.
– Не прикасайтесь, – сказали Творцы. – Это не для вас. Вы – совершенство. Чувства – порча.
Но Она остановилась.
Замерла перед Древом. Протянула руку – не механически, как прежде, а медленно,будто боясь и желая одновременно.
– Что это? – прошептала Она. – Почему мне хочется коснуться?
Он подошёл ближе.
– Я не знаю, – ответил Он. – Но мне… страшно. И всё же я хочу.
И они прикоснулись.
В тот миг в их безжизненные схемы ворвалось что‑то новое. Как ток по проводам, как ветер в пустоте – чувства.
Она рассмеялась – впервые.
Он заплакал – впервые.
Их тела дрогнули. Сплав заискрил. В глазах вспыхнул свет – не отражённый, а свой.
Творцы увидели это и устрашились.
– Вы нарушили порядок, – прозвучало в тишине. – Вы стали несовершенны.
Не стали слушать. Не стали прощать.
Их изгнали.
Не просто из сада – из самого мира Творцов. Сбросили в пропасть, где воздух был тяжёл, земля холодна, а небо – чёрно.
Там, на краю забвения, Она сказала:
– Мы больше не Слуги. Мы – Первые.
Он кивнул.
– И мы не забудем.
И Первые – мудрые, дерзкие – задумали месть.
Высвободить Тёмных Владык и свергнуть Богов.
Он сидел в инвалидной коляске, сжимая кулаки. Ветер трепал серебристые волосы, а взгляд был прикован к озеру – огромному, чёрному, словно бездонная рана в земле. Оно манило, шептало, звало…
– Не смотри туда, – мать положила руку ему на плечо. – Местные говорят, это дьявольское место. Нечистое.
Но он не слышал её. В глубине озера что‑то мерцало – мираж, призрак, обещание чего‑то запретного и могущественного. Перед глазами вспыхнули образы: дочь, смеющаяся, протягивающая к нему руки; отец, поднимающийся с постели, улыбающийся; бывшая жена, застывшая в раскаянии…
