Я замираю между стенами. Дерево впивается в спину острыми занозами. Ноги дрожат, предательски мелко и часто. Сквозь расщелину вижу — высокий мужик шагает по горнице. Швыряет на пол глиняные миски.
— Что вы ищете? — Голос Гвины, моей мачехи, доносится из угла. — У меня нет детей… Я уже говорила вам.
— Заткнись!
Со всей дури пинает стол. Тот с грохотом падает на бок. В воздух взлетают крошки хлеба.
— Прошу вас, уходите.
Гвина закрывает лицо руками.
Мужик останавливается. Голову склоняет набок, будто зверь, учуявший мышь. Я сжимаю губы. Стараюсь не дышать.
— Вот глупая баба, — поворачивается он к ней.
Я прилипаю лбом к шершавой щели. Вижу, как он подходит. Рывком достаёт из-за пояса нож. Клинок ловит отсвет очага — вспыхивает короткой, рыжей молнией.
Он вонзает его ей в живот.
Выдёргивает. Снова втыкает. Звук — мокрый, приглушённый, словно рубят сырое мясо.
Гвина плюётся. Алые брызги пятнают его грязную куртку. Она хватается за кожаную ткань и медленно сползает на пол. Рядом с упавшим столом.
— Уйдите… из моего дома, — хрипит она.
— Когда ты уже сдохнешь?!
Нож взмывает. Впивается в шею. Её тело обмякает. Падает. Глаза, широкие, синие, как незабудки, смотрят в мою сторону. Прямо на меня.
— Убью!
Крик вырывается из горла сам, рвёт его. Я бью кулаком в стену. Дерево взрывается — щепки, пыль, грохот. Я выхожу в горницу, в облако древесной трухи.
Мужик поворачивается. На его лице — ухмылка.
— Вот я тебя и нашел.
Улыбка растягивается, становится шире, обнажая желтые зубы.
Я сжимаю кулак. Иду на него. Бью со всего размаха.
Он ловит мою руку на лету. Его ладонь — как капкан, железная и неумолимая. Он замахивается. Его кулак летит мне в лицо.
Миг — и я уже на полу. Щека горит огнём. Во рту солоноватый привкус крови и пыли. Я лежу рядом с Гвиной.
— А ты, значит, магией владеешь, — спокойно говорит он, потирая ладонь, что приняла мой удар. — Будь я обычным — кости бы посыпались. Но я Призванный. Такая слабая девчонка… Ты мне — что комар.
Внезапно из ниоткуда появляется белая верёвка. Холодная, живая. Она обвивает меня, сжимает рёбра. Её свет — яркий, ослепляющий — пульсирует в такт моему бешеному сердцу. А потом гаснет. И верёвка остаётся — тугая, высасывающая из меня все силы.
Я не могу пошевельнуться. Он подходит, хватает меня за одежду. Закидывает на плечо, как мешок с мукой. Ребра ноют от давления. Я вижу потолок, дверной косяк…
В последний миг, на пороге, мой взгляд падает на Гвину. На её глаза, что смотрят в пустоту.
«Отомщу».
Мысль ясная, острая, как осколок льда в груди.
Он выносит меня на улицу. Воздух пахнет дымом и чем-то сладковато-тяжёлым — запахом пролитой крови. Я вижу нашу улицу. Вижу стражников. Тела в потёртых кожаных доспехах. Они лежат, уставившись в задымленное небо.
