«Прежде чем научиться связывать чужую волю, проверь, кому принадлежит твоя».
Из Свода второго курса
Экипаж остановился раньше, чем Ада увидела ворота. Она узнала это место по запаху: мокрые листья, дым западной котельной и горьковатая сырость камня, которую за лето успела забыть. Потом за стеклом мелькнула ограда. На каждом третьем пруте сидела капля дождя, и Рен поймала себя на том, что считает их.
В прошлом году она считала ступени. Тогда ей казалось: если заранее узнать, сколько их, подниматься будет легче.
— Приехали, — сказала Ада.
Рен уже держала дорожную сумку на коленях.
Пальцы Ады легли поверх её руки.
— Ты опять собираешься первой вынести весь багаж?
— Здесь тесно. Если я выйду…
— Рен.
Та посмотрела на неё.
За лето Ада научилась произносить её имя без продолжения. Раньше за ним почти всегда следовала просьба: подать, принести, помочь застегнуть, найти куда-то исчезнувшую вещь. Теперь это короткое слово означало другое. Рен ещё не привыкла.
— Я сама возьму свой чемодан, — сказала Ада.
— У него сломана ручка.
— Значит, буду держать снизу.
— И испачкаешь перчатки.
— Ужасное начало учебного года.
Они улыбнулись, но пальцы Ады остались на её руке до тех пор, пока кучер не открыл дверцу.
На площади перед воротами пахло лошадьми и горячим хлебом из лавки у караульной башни. Под навесами толпились студентки. Первокурсницы стояли рядом с матерями и старались выглядеть старше; третьекурсницы говорили слишком громко и почти не смотрели на родителей. Кто-то плакал за спиной огромного дорожного сундука. Из прорехи в чехле торчала клетка с возмущённой совой.
Ада спустилась на мостовую, подхватила чемодан обеими руками и немедленно наступила в лужу.
Рен ничего не сказала.
— Даже не начинай, — предупредила Ада.
— Я и не собиралась.
— У тебя плечи смеются.
У ворот теперь стоял дополнительный стол.
В прошлом году здесь проверяли письма о зачислении. Сегодня над столом висела узкая медная пластина:
«ПОВТОРНАЯ РЕГИСТРАЦИЯ МАГИЧЕСКИХ КОНТУРОВ».
Рен остановилась.
Ада проследила за её взглядом. Улыбка исчезла.
— Бабушка говорила о проверках, — сказала она.
— Она говорила о проверках после турнира. Это другое.
За столом сидела незнакомая женщина в серой мантии. На её левом рукаве поблёскивала эмблема попечительского совета. Перед ней лежали три раскрытые книги, связка костяных жетонов и маленькая серебряная ложка.
Женщина опускала ложку в чашку, помешивала чай, вынимала — и снова опускала. Рен заметила: ни разу она не сделала глотка.
Сбоку от стола Корделия Торн застёгивала сумку.
