ПРОЛОГ
Дождь лил вторые сутки подряд, что нисколько не улучшало моего скверного настроения, скорее, наоборот, оно от отметки «просто плохое» плавно двигалось в сторону «на редкость отвратительное». Капли, срываясь с давно прохудившегося потолка, с мерзким квакающим звуком шлёпались в подставленный старый таз, вызывая почти непреодолимое желание схватить ржавую посудину и швырнуть её в стену. От этого шага меня удерживала одна-единственная прагматичная мысль: если я нечаянно попаду в окно, то из офиса придётся в срочном порядке съезжать. И всё бы ничего, но вот съезжать мне было, увы, некуда.
Неделю назад квартирная хозяйка, милейшая интеллигентнейшая женщина, страшно смущаясь и нервно комкая в руках кружевной платочек, сообщила, что не может больше ждать, когда я изыщу возможность заплатить за жильё.
- Понимаете, месье Леонид, мне ведь нужно помогать Катрин, она после смерти мужа одна воспитывает двоих детишек, вы ведь в курсе наших семейных сложностей.
Матильда Францевна ужасно гордилась своими французскими предками и по сей причине всех мужчин она называла только «месье», а дочь Екатерину — Катрин, с этаким мягко грассирующим «р».
- Поэтому, когда появились желающие снять вашу комнату и заплатить за полгода вперёд, я не нашла в себе сил отказать, - она виновато вздохнула, - вы же знаете, месье Леонид, я искренне к вам расположена, но вы задолжали мне уже достаточно много. Поверьте, страшно неловко говорить об этом, но, увы, я вынуждена просить вас освободить комнату или погасить долг.
Так как расплатиться с Матильдой Францевной мне было нечем, я собрал свои немногочисленные пожитки и, пообещав в ближайшее время непременно возместить убытки, покинул гостеприимный дом в заросшем сиренью Полярном переулке. В то, что я сдержу слово, не поверили ни я, ни квартирная хозяйка, но мы оба сделали вид, что всё в порядке.
И вот уже неделю я живу в офисе, который, к счастью, у меня хватило ума оплатить на год вперёд. Тогда у меня ещё были деньги, и жизнь казалась вполне сносной.
Впрочем, офисом назвать те две смежные комнатушки, которые я снимал на последнем, третьем этаже старого здания, можно было лишь с определённым трудом. По идее, эту деревянную хибару давно следовало снести, но у городского начальства всё никак не доходили руки до отдалённого и не слишком благополучного района. Если бы дом, в котором, говорят, когда-то располагалась неплохая гостиница, стоял хоть чуть ближе к центру, его давно убрали бы и поставили бы вместо развалюхи современное здание из стекла и бетона. Но тогда мне точно не хватило бы денег на аренду даже одной маленькой комнатки, так что всё, что ни делается, оно, наверное, к лучшему.
