Глава 1. Грязь, фикусы и разбитые надежды.
— Я не поеду в этот рассадник немытых простолюдинов! — Мой голос сорвался на возмущенный визг, заставив хрустальные подвески на люстре испуганно звякнуть.
Я, Камилла из древнего и неприлично богатого рода Сайтовых, мерила шагами наш роскошный кабинет. Мои темные, как вороново крыло, волосы разметались по плечам, а янтарные глаза наверняка метали молнии. Я всегда знала, что красива: высокая, статная, с точеными скулами и идеальной осанкой, — но сейчас мое лицо исказила гримаса абсолютного, неподдельного бешенства.
— Камилла, дочь моя, прекрати истерику. — Голос отца, Демида Экая Сайтова, прозвучал как удар судейского молотка.
Отец был мужчиной суровым и внушительным: высокий, широкоплечий, с жесткой линией челюсти и густыми черными волосами, тронутыми благородной сединой на висках. Он сидел за дубовым столом и смотрел на меня так, будто я была не его любимой дочерью, а стопкой налоговых отчетов, в которых нашли ошибку.
— Истерику?! — Я топнула ножкой в туфельке из драконьей кожи. От этого движения моя магия — абсолютно бестолковая, бракованная магия земли — вырвалась из-под контроля.
Дорогой персидский ковер под моими ногами вдруг пошел буграми, а любимый мамин фикус в углу радостно крякнул, отрастил толстые шипы и попытался укусить за ногу моего младшего брата.
— Эй! Убери свой сорняк, ненормальная! — завопил шестнадцатилетний Нейн, отпрыгивая за кресло.
Мой братец был тем еще наказанием: вечно взлохмаченный, усыпанный веснушками, с неизменной издевательской ухмылочкой на лице. Больше всего на свете Нейн любил выводить меня из себя, и, надо признать, у этого мелкого гаденыша был к тому талант.
— Ох, Камиллочка, девочка моя, успокойся, — запричитала мама, Кеси.
Она сидела на диване, заламывая унизанные бриллиантами пальцы. Мама была воплощением мягкости: пухленькая, уютная, пахнущая розовой водой, в своих неизменных струящихся шелковых платьях. Ей всегда было меня жалко, но против слова отца она не шла.
— Я спокойна! — рявкнула я, и фикус в углу угрожающе защелкал листьями-зубами. — Но в Академию я не поеду! Учиться магии — удел сброда, у которого нет денег на домашних профессоров! Я дворянка!
— Тебе двадцать три года, Камилла, — ледяным тоном отрезал отец. — И твой дар опасен для нашей мебели. Но дело не только в этом. Я дал слово своему лучшему другу, что наши дети поженятся. И раз уж ты так упорно отказываешься выходить замуж за его сына здесь и сейчас, ты отправишься в Академию. Он тоже там. Познакомитесь, притретесь друг к другу. А после получения диплома — свадьба. Это не обсуждается.
