Щелчок замка прозвучал в пустой квартире оглушительно резко, но впервые за долгие месяцы этот звук принёс Арис не липкий страх, а глубокое, почти осязаемое облегчение. Она прислонилась спиной к крашеной деревянной двери и медленно сползла вниз, на прохладный линолеум.
Всё. Она сделала это. Сбежала.
Её новая квартира была крошечной — едва ли больше тридцати квадратных метров. Старенький диван в углу, кухонный уголок со слегка потёртой столешницей и одно-единственное большое окно, выходящее во внутренний двор. Здесь не было дорогой мебели или дизайнерского ремонта, но для Арис это место казалось самым роскошным дворцом на свете. Потому что здесь ей принадлежал каждый сантиметр. И, главное, здесь было безопасно.
Почти год она прожила в персональном аду. Сначала всё казалось сказкой: красивые ухаживания, пылкие признания, чрезмерная забота. Но постепенно эта забота превратилась в удушающий контроль. Её бывший парень шаг за шагом отрезал её от друзей, проверял телефоны, диктовал, что надевать, и внушал, что без него она — абсолютное ничто. Словесные унижения сменялись вспышками бешеной ярости, после которых он умолял о прощении, а Арис в свою очередь верила, прощала и терпела: из страха, из чувства вины, из глупой надежды....
Отрезвление пришло внезапно, когда она поймала своё отражение в зеркале и не узнала испуганную, бледную тень с потухшим взглядом. В тот день внутри неё словно что-то перегорело. Она поняла: если не уйдёт от него, то сломается окончательно.
Девушка поднялась с пола и подошла к окну. Открыла его, впуская в комнату свежий, чуть прохладный весенний воздух. С улицы доносился слабый шум вечернего города. У неё почти не осталось денег, впереди ждали поиски новой работы и долгие сеансы восстановления собственной разрушенной самооценки. Ей всё ещё было непривычно и немного жутко от этой звенящей тишины вокруг — тишины, в которой больше никто не кричал и не критиковал каждый её шаг.
Арис посмотрела на свои руки, которые впервые за долгое время перестали дрожать и слабо улыбнулась. Начиналась её новая, свободная жизнь.
Новая жизнь пахла дешёвым чистящим средством и пылью. Обустроившись на новом месте, девушка остро ощутила, насколько призрачной была её свобода. В этом чужом, огромном городе у неё не было ни единой родной души. Ни друзей, к которым можно было бы прийти на чай, ни работы, которая отвлекала бы от тяжёлых мыслей. Из близких рядом был только её любимый питомец, которого она успела забрать с собой.
Феликс был настоящим трёхлетним красавцем и преданным хранителем домашнего уюта. Это был крупный, упитанный шотландский вислоухий кот, чья невероятно густая шерсть на ощупь напоминала дорогой плюшевый плед — к ней хотелось прикасаться бесконечно. Его расцветка была благородной и гармоничной: по хребту и пушистым бокам разливались мягкие серо-дымчатые пятна, которые плавно переходили в белоснежную, чистую шерстку на грудке, лапках и животе. Маленькие, плотно прижатые к круглой голове ушки придавали его мордочке трогательное, немного удивлённое выражение. А когда Феликс широко открывал свои огромные, круглые янтарные глаза, он становился похож на ожившую дорогую игрушку.
