Волица покачала головой.
– Ты хороший волк.
Он зажмурился. Ему было больно и страшно.
– Я очень скоро умру.
Раздумья заняли пару секунд. Паузы между вдохами мальчика становились длиннее, и медлить было нельзя. Волчица посмотрела на него рыже-жёлтыми глазами, мысленно попросила прощения. Потом наклонилась к шее, приоткрыла пасть. Обнажила острые белые клыки.
Стая чёрных птиц взмыла над лесом. Их спугнул человеческий крик.
***
– Буря! – раздался радостный крик. – Буря! Эхо тоже пройдёт посвящение!
– Это прекрасно!
Мыслями Буря ещё была в лесу. Аромат полевых цветов, прогретой солнцем листвы и сухой древесной коры ещё дурманил голову и звал назад. Но радость пробивалась сквозь зов чащи, и, когда Буря присела на корточки, голова почти прояснилась.
– Вожак только что объявил. Ты совсем чуть-чуть опоздала!
Короткие светлые волосы Солнца красиво рассыпались по плечам, когда девочка резко остановилась рядом с Бурей. Она бежала от дальних шатров, чтобы первой сообщить новость.
– Я старалась вернуться так быстро, как могла. И где Эхо?
– На скале. Он, когда узнал, сразу побежал туда. Я так и не поняла, почему. Даже не поблагодарил.
– И разговаривать он ни с кем не хочет, – рядом появилась Луна, сестра-близнец Солнца с абсолютно белыми волосами. – Мы пытались, но он нас прогнал. Может, у тебя получится разговорить его.
– Он тебя всегда слушает, – кивнула Солнце.
– Постараюсь, – Буря улыбнулась. Беспокойство и тревога окончательно вытесняли из мыслей лесной дурман и пробивавшуюся сквозь него радость.
Поселение располагалось в природной «чаше». Низкие обрывистые горы служили ему хорошей защитой. Среди них было много скал, на которых местные нередко устраивали пикники, а стражи разворачивали сторожевые посты. Но любимой у всех была Зелёная скала – кусочек леса, волей судьбы проросший на каменистой поверхности. Мягкий ковёр шёлковой травы, в которой изредка встречались полевые цветы, кудрявые кусты с тёмно-синими несъедобными ягодами и невысокие тонкоствольные деревья с пышными кронами – такое убранство подарила природа Зелёной скале, сделав её местом детских игр и вечерних свиданий.
Эхо относился к Зелёной скале с особенной нежностью. Нигде больше он не мог сидеть часами и слушать песни ветра, кроме как в месте, где когда-то открыл свой дар. Обычно он делил – пусть и с неудовольствием – бархатные травы и прохладную тень с другими детьми. Но когда хотел побыть один, прогонял всех. Прогонял тихим голосом, почти шёпотом, повторяя последние слова, словно гулкое эхо, – за это и получил своё имя.