Сверху бесшумной серой птицей слетела по лестнице тень, на миг замерла, оглядываясь и отмечая все мельчайшие подробности происходящего, и метнулась к лавке. Крепко обхватила голову яростно вырывающегося напарника, прижала к себе, строго глянула на домового.
— Тук?! — в коротком, еле слышном шепотке прозвучало так много интонаций — от вопросительной до почти угрожающей, что растерялся бы любой, окажись он на месте домового.
Однако Тук только отмахнулся и начал расти. И не только. Вместе с ростом изменялась и его внешность, и вскоре перед напарниками стояла совершенная копия Хатгерна. Только молчаливая и саркастически ухмыляющаяся.
— Это лунница, — еле слышно ответил Тук ожидавшей объяснений хозяйке, — утром расскажу.
И прошел прямо сквозь стену к даже не заметившей этой странности гостье.
Тень проследила сквозь стекло за удаляющейся обнявшейся парочкой, мрачно фыркнула и плотно занавесила окно. И лишь после этого зажгла свечу и вернулась к герцогу. Пристально вгляделась в его лицо, с сомнением вздохнула, и вдруг отвесила напарнику хлесткую пощечину.
— Таэль?! — непонимающе вскинул голову Хатгерн, и его губы оскорбленно дрогнули. — За что?
— Прости, — без тени раскаяния в голосе заявила Таэльмина и поднесла к его губам бокал с квасом, в который перед этим что-то незаметно капнула, — мне показалось, будто ты до сих пор под наваждением. Вот выпей, сразу полегчает.
Проследила, как герцог нехотя глотает квас, и принялась неторопливо разматывать веревки.
— Вообще-то я взрослый мужчина, — мрачно пробормотал Харн, растирая руки и поглядывая, как тень спокойно сматывает бечеву, — и совершенно свободный.
—Я знаю, — так же безмятежно кивнула тень, продолжая свое занятие.
— Почему Тук на меня набросился? — Герцог уже понимал, что вляпался в какую-то дрянь, и теперь желал выяснить, насколько паршивую.
— Он ничего не объяснил, — пожала плечами тень, — просто ушел на свидание вместо тебя. Как я понимаю, это была какая-то нежить, раньше про таких ничего не слышала.
В этот раз они молчали дольше, пока тень убирала со стола и поправляла упавшие коврики. А затем Таэльмина решительно уставилась на напарника и строго объявила, что пора спать.
— Иди, я тоже сейчас отправлюсь, — нехотя буркнул Хатгерн, все больше свирепевший по мере того, как припоминал мельчайшие детали своего несостоявшегося свидания.
И заодно сказки, в которых всякие мавки и полуденницы одной только улыбкой уводили в чащобу доверчивых лопухов. Как выясняется, не так уж сильно лгали эти легенды и не такими уж простофилями были невольные жертвы. Ведь не может же он считать простаком самого себя?