– Думаешь, они внутри? – спросила Ленка.
– Следы ведут сюда. Ну и жуткое место! Что их дернуло сюда пойти? Я бы ни за что не решилась.
Мы переглянулись и зашли вовнутрь. Я открыла дверь как можно шире и подставила разбитую табуретку, чтобы дверь не закрылась, и свет проникал в сени.
– У тебя есть фонарик? – спросила Ленка.
– Нет, – ответила я, – даже телефон не взяла.
– Я тоже.
На пыльном грязном полу были видны следы. Они прошли через сени и уходили за следующую дверь. За дверью была большая комната, печь стояла посередине. Через щели в окнах проникал свет. Он освещал разбросанную запылившуюся бытовую утварь. Воздух стоял тяжелый, пыльный, сырой. Было очень душно и тревожно, хотелось поскорее покинуть этот заброшенный дом. Но ребят здесь не было.
– Куда они могли деться? – спросила я.
Ленка стала звать детей по именам, но никто не отзывался. Мы прошли глубже в дом и обнаружили в полу квадратное отверстие за печкой. Это была лестница, уходившая вниз, в подпол. Она была узкая, но крепкая с широкими ступенями. После первой ступеньки лестница уходила в черноту.
Мы стояли на краю спуска и смотрели в темноту, не решаясь сделать шаг. Вдруг сзади раздался грохот. Мы чуть не подпрыгнули на месте. Это был Мишка.
– Где вас носит? – с раздражением произнес он, – Где мелкие?
– Кажется, они внизу, – сказала Ленка. – Я боюсь туда идти.
– Я тоже, – сказала я.
Мишка, ругаясь, достал из кармана джинсов телефон, включил фонарик и полез в подпол. Мы пошли за ним. Ленка периодически звала ребят, но никто не отвечал.
Свет фонарика освещал высокий подпол, земляной пол, мусор и путину. Воздух был наполнен пылью, песок скрипел на зубах. Ступеньки лестницы мерно скрипели под ногами.
– Да не могли они пойти сюда, – сказал Миша. – Здесь темно. Они бы испугались. Может вы ошиблись? Наверняка, они в сад убежали.