Все прошло довольно легко.
Когда Южин вернулся, Катрила уже встала
с постели. Дочь, которая казалась мне
ее уменьшенной копией, она назвала
Татианой, в честь своей матери. Сейчас
ей было уже почти два месяца.
Самым ценным для меня было
то, что Катрила решила не следовать
обычаям своей родины и не стала запирать
дочь в покоях, не показывая ее никому.
Она вышла к нашим людям, которые еще с
памятной битвы над крысами стали видеть
в ней мою главную помощницу, с дочерью
на руках сразу, как только смогла. И
договорилась с Анни, что после возвращения
в императорский дворец ее дочь станет
подругой в детских играх пока еще не
родившегося принца. И будущего императора.
Не знаю, понимала ли сама Катрила, или
это просто был способ избавить Тати,
как все звали малышку, от традиционного
в Абрегории одиночества, но я очень
надеялась, что сын Анни, проведя все
детство в компании двоюродной сестры,
найдет способ изменить привычку своих
подданных запирать девочек в четырех
стенах с рождения до самой свадьбы.
Но пока до этого было
далеко. Пока меня больше заботили
проблемы моего маленького, как сказал
Гирем, «кукольного» королевства. Я
пережила обиду на него за эти слова.
Поняла, что он был прав, и перестала
бояться этого слова. Немного смягчила
жесткий церемониал, осознав, что именно
мое стремление быть «настоящей королевой»
создает ту самую картинку ненатуральности,
«кукольности» происходящего. А ведь
эти люди, которые прямо сейчас находятся
рядом со мной и помогают строить мою
страну, уже стали ее опорой и поддержкой.
И я решила, что аристократию лучше
вырастить самой, чем притащить откуда-то
со стороны. Поэтому, несмотря на
недовольство герцога Форента, я раздала
титулы тем, кто все это время шел одной
дорогой со мной плечом к плечу, поддерживая
и помогая. Южин, старший сын Кейрима,
ставший наследником своего отца, Прохом
и еще несколько человек получили титулы
баронов Южной Грилории.
Это ничего не изменило,
каждый и них все равно остался на своем
месте: баронесса Тайка по прежнему
приглядывала за всеми детьми нашего
поселения, мать юного барона Кейрима
кухарничала, а жена бароноа Прохома
стирала белье... А что делать, если наше
государство такое маленькое, что королева
сама не гнушается пройтись с корзинкой
по зарослям калины и собрать замерзшие
ягоды, чтобы заработать на их продаже?
Ведь зиму нам пришлось выживать на тех
доходах, которые имелись.
Но сейчас ельки уже
поступали в казну моей страны. Мы накопили
достаточно средств, чтобы отправить
первые караваны. Зимой из Республики
Талот к нам прибыл человек купца Ин Го
Лина — нашего Митки, который много лет
назад по моей просьбе поехал в Тантану,
чтобы создать там форпост на случай
отступления. Он несколько лет присматривал
за моими детьми, пока я возвращала трон
своего отца. А когда все закончилось,
то решил остаться там, в Республике,
где ему принадлежала одна из крупнейших
торговых компаний, где он стал очень
уважаемым человеком, где построил дом,
обзавелся женой и детьми. Дошка —
падчерица Жерена с самого детства
положила глаз на Митку, а как выросла,
уехала к нему с тем же караваном, что и
мои дети.