А разве сам я в юности не был жестоким? – размышлял Захар. – Помню в отсутствие дома отца (он был на фронте) по просьбе матери резал курицу. Вначале ощипал шею бедного существа, а затем тупым ножом перерезал жертве горло. Еще долго обезглавленная птица носилась по двору, орошая кровью цветы в осеннем саду. Что это? Жестокость войны предопределяет безжалостность человека к животным? Или юности присуща не мотивированная бессердечность? А если она вызвана житейскими обстоятельствами? Сейчас максимум на что я способен, – это убийство кровопийцу-комара или назойливой мухи. Муравей будет спасен, если попадется мне под ногу. Я успею отвернуть ступню и спасти жизнь крошечному существу.
Возможно, по причине отдаленности смерти, молодой человек хочет ее созерцать со стороны, на примере бедных животных, не способных себя защитить. Или подсознательно, доказывая себе самому, что не только смерть может властвовать над человеком, но и он над нею, определяя момент наступления небытия».
У кровати лежал старый пес Дик – верный друг Захара. Немецкая овчарка доживала свой век и так же, как ее хозяин, чувствовала это. Она тоже уже не спала. Положив голову на вытянутые лапы, собака преданно смотрела на Захара, тихо повизгивая и виляя поседевшим хвостом.
В ее взгляде можно было прочесть благодарность за доброе отношение членов семьи Захара, (почему-то не всех присутствующих последнее время); за тепло и сытую жизнь в их доме. Доме с небольшим садом, расположенным недалеко от моря, приносящего по утрам свежий запах водорослей. Но помнился постаревшему Дику и печальный период его жизни – голодная юность, пока его не подобрал беспризорного и бездомного добрый Захар. Многое помнилось стареющей собаке.
– Ну что разлегся? Вставай! Буди студента. – Захар повернувшись к лежащей рядом собаке указал рукой на дверь.
Дик поднялся с пола, лизнул хозяину руку и направился в указанную сторону. Он открыл дверь лапой и вошел в соседнюю комнату. Яркий свет восходящего солнца ослепил слезящиеся глаза собаки. Она зажмурилась, продолжая продвигаться по хорошо знакомому маршруту, и открыла глаза уже возле спящего Сергея. Уткнувшись мордой в плечо молодого человека, Дик проскулил только ему понятную собачью мелодию и лег рядом. Спустя минуту, в комнату Сергея вошел дед и присел на краю дивана.
– Вставай, студент, – Захар потормошил внука. – Пора собираться в университет. Обещай сегодня не издеваться над животными. Мы с Диком возражаем и будем постоянно тебе напоминать об этом. Да, Дик? – Захар повернулся к собаке. Та приподнялась с пола и радостно завиляла хвостом, подтверждая согласие.