Солнце все больше клонилось к западу, и Кенрик понемногу начал беспокоиться. Где же трактир? Ему давно пора показаться! Идти в темноте не хотелось. Что же делать — устраиваться на ночлег? Это ведь сколько времени уйдет, чтобы хвороста на всю ночь набрать. А без костра к утру он просто замерзнет. Юноша ускорил шаг, надеясь вскоре увидеть огни трактира.
Внезапно какой-то звук привлек внимание Кенрика, и он остановился. Очень знакомый звук. Где-то в чаще, на грани слышимости безнадежно, отчаянно плакал маленький ребенок! Уж детский-то плач юноша, нянчивший младших братьев и сестер, ни с чем не мог спутать. Ребенок заблудился? Но где его родители? Неужели кто-то бросил малыша в лесу? Наверное, многие назвали бы Кенрика сумасшедшим, но оставить в лесу плачущего ребенка он не мог и, забыв обо всем, рванул влево от дороги, быстро углубляясь в чащу.
Стволы огромных деревьев мелькали мимо, пару раз юноше даже пришлось перелезать через бурелом. Он петлял, спотыкался, падал, вставал и снова бежал, думая только о том, как побыстрее добраться до несчастного малыша, и не запоминал дорогу — не до того было. Плач постепенно становился громче, однако прошло еще минут двадцать, прежде чем Кенрик выскочил на большую поляну. Младенческое «уа-уа» явно раздавалось отсюда. Но где же младенец?..
Юноша растерянно обвел глазами поляну, но никого на ней не обнаружил. Только у самой кромки леса на траве виднелась какая-то темная масса. Подойдя поближе, он обнаружил довольно большое мертвое животное, явно из породы кошачьих. Сперва ему показалось, что оно похоже на «кота», на котором ехал герольд, но, присмотревшись, Кенрик увидел различия. Во-первых, оно было совсем черное, а не пятнистое, и шерсть намного гуще. Во-вторых, значительно превосходило того «кота» размерами, лапы были длиннее и толще, морда другой формы, хвост раздвоен, и обе его половинки венчались когтями. Зубы внушали уважение, когти тоже были немаленькие — та еще зверюга, не дайте Трое встретиться с ней на узкой дорожке. И убил ее не менее страшный хищник — об этом ясно говорило разорванное горло.
В этот момент снова раздался младенческий плач. И звук шел прямо из-под мертвого животного! Кенрик ошалело отступил на шаг и помотал головой, однако ничего не изменилось. Это что же получается? Зверюга напала на какого-то человека с ребенком, сожрала его, но ее саму тоже кто-то убил, когда она собралась закусить младенцем? Никакого иного вывода он не мог сделать. Некоторое время Кенрик собирался с духом, затем решительно подошел к зверю, обойдя лужу крови, натекшую из разорванного горла. Присел рядом и сунул руку под тушу. В то же мгновение плач стих, и кто-то пребольно укусил юношу за палец. Он вскрикнул и выдернул руку, на которой, вцепившись зубами, повис черный меховой комочек. Он был совсем маленьким, держался недолго и, сорвавшись, упал на траву. На поляне снова послышался плач.