Ну, а после этого, будто мало было Витчаку бед, захворал его младший брательник. Три дня лежал на топчане и пылал огнем, а на четвертый выгнулся дугой, хватанул воздух раскрытым ртом да и помер.
Вот тогда Витчак и запил. Запил мрачно, безысходно, по-черному. Сперва пропил телегу и лошадь, потом корову и амбар, а после и сам дом.
Голохваст вытер рукавом сухой рот и с надеждой посмотрел на дверь кружала – не откроется ли?
К кружалу, грохоча по выбоинам, подъехала расписная телега. С нее на ходу спрыгнул молодец в красном суконном плаще, застегнутом серебряной фибулой, и в шапке, отороченной соболем.
Голохваст шагнул к нему и подобострастно проговорил:
– Эй, господин хороший! По одеже вижу, что ты мушчина оборотистый. Не прикупишь ли у меня кой-чего?
Молодой богач, по виду – хлынский купчик из новых, остановился в шаге от Витчака, окинул его презрительным взглядом и спросил:
– А чего мне у тебя покупать, оборванец?
Голохваст шмыгнул носом и обиженно проговорил:
– Зря обижаешь, сударик. Я не оборванец.
– А кто ж ты? Одежа обношена, нос лилов. Горькую небось ведрами глотаешь?
Витчак обиделся еще сильнее.
– Вот и врешь! – сказал он, повысив голос. – Я добытчик! Хаживаю в Гиблое место!
– Вот как? – Купчик повернул голову к телегам. – Эй, мужики, знаете сего прохвоста?
– Как не знать, – лениво отозвался кто-то из возниц и сплюнул шелуху. – То Витчак Голохваст!
– И что, он и впрямь добытчик?
– Раньше был добытчик! А ноне убытчик!
Мужики засмеялись.
– Брешешь ты, Тихомир! – укоризненно проговорил Витчак. – Я и сейчас добытчик! – Витчак тряхнул засаленной сумой, висевшей у него на плече. – Видал? Ты меня оборванишь, а у меня, может, полная сума бурой пыли!
Мужики захохотали сильнее. Молодой богач усмехнулся, сплюнул под ноги Голохвасту и зашагал к кружалу. Мгновение Витчак стоял на месте, а потом бросился за купчиком, нагнал его и схватил за рукав.
– Говорю тебе – я добытчик! – выкрикнул он. – И сума моя не пуста!
– Отстань! – обронил купчик через плечо и стряхнул руку Голохваста с таким видом, будто отмахивался от паршивой собаки.
Внутри у Витчака всколыхнулась волна обиды. Он снова ухватил молодого богача за рукав:
– Не уходи так, сударик! Не обижай!
Купчик гневно сверкнул глазами:
– Батогов захотел, рвань? А ну – сгинь!
Лицо Витчака дернулось, будто от пощечины.
– Это я рвань? – хрипло вопросил он. – Это я сгинь? – Глаза оборванца сузились. – Нет, сударик, это ты сгинь!
– Что-о? Да я тебя…
Купец замахнулся на Витчака палкой, но Витчак увернулся от палки и легонько ткнул молодца пальцем в бок.