– Да сидите так. Сейчас утро или ночь?
– Ночь, – ответил Глеб.
Младшая княжна уселась рядом с Ильяной, положила голову ей на плечо и задремала. А десятник посмотрел на соколов, дремлющих на шестах. Может, все-таки разбудить птиц и послать их за воинами в город?
Из темноты над стеной усадьбы внезапно метнулась тень. Пограничный сокол появился так внезапно, что Глеб ещё мгновение сидел спокойно. Но тут подскочил.
– Князь шлёт тебе здравствие, – раздался в его голове голос посыльной птицы. – И велит ждать его к рассвету.
– К рассвету? Сегодня?!
Сокол смерил десятника насмешливым взглядом:
– Сегодня.
Обе княжны обрадовались и заволновались.
– Где он сейчас? Где папа? – спросила Софья.
Глеб дальнейший разговор не слушал. Какая разница, когда князь вернулся в свои земли, важно, что к рассвету он тут будет!
Пока Ильяна и Софья беседовали с вестником, десятник поднял всех на ноги. За исключением Тихомира, конечно. Пока бы тот ещё раскачался. Глеб послал соколов в город, и через пару часов, как раз перед рассветом в усадьбу вернулся отпущенный накануне отряд.
– Не приехал князь? Ой, слава духам святым! – воскликнул десятник Атан, зайдя в ворота.
Но ждать уже не пришлось, со стены крикнули:
– На горизонте северной дороги блеск! Знамёна!
Глеб растолкал Тихомира. Старик спросонья что-то зафырчал, но десятник крикнул ему в ухо:
– Князь едет!
И тот вскочил как ошпаренный:
– Что?! Соколов послать за воинами…
Атан хлопнул его по плечу, пробегая мимо:
– Послали уже за нами! Мы здесь!
– А! Оделись, да? Оружие?
Десятники показали начищенные до блеска лезвия мечей. И сами были одеты по всей форме – в чёрную тунику с изображением Риправского герба: щита с медведем, держащим боевую секиру в лапе. Глеб подал такую же Тихомиру и отправился на своё место. Тот спросил вслед:
– А меч мой где?
– Ты на нём стоишь! – засмеялся десятник.
Воины открыли ворота навстречу всадникам, и Софья сразу выбежала вперёд.
– Папа! – звонко крикнула она, увидев его впереди.
– Стопори коней! – раздался взволнованный приказ густым басом. – Софьюшку мою не задавите!
Князь Миша немедля спрыгнул с лошади и поймал девочку в объятия.
– Доченька моя, – произнёс он, нежно целуя её в лоб. – Да ты выросла!
Князь специально изобразил недовольство:
– Меня только месяца не было, а ты уже выросла? Куда так торопишься?
– Не выросла я, – Софья засмеялась, – это ты меня долго не видел.
– И то верно, – согласился Миша и перекинул дочку себе на шею.
Софья сразу ухватилась за отцовские медвежьи ушки. Они у него и правда были медвежьи, такой же формы и покрыты шерстью.