Светало. В окошко маленькой комнаты общежития семинарии уже заглядывало утреннее солнце.
Сосо посмотрел вокруг. На соседней койке лежал его друг Вано, который тоже проснулся и недоуменно таращился на Сосо.
– Что с тобой, Иосиф?
– Ничего, – Сосо протёр глаза и стал одеваться.
– Ты помнишь, что сегодня экзамен?
– Я не пойду.
– Ты что? У тебя и так много замечаний.
– Плевать…
– Смотри, Иосиф, как бы тебя не отчислили!
– Вожди слепые не научат свету, – Сосо взял картуз и быстро вышел на улицу.
II
Январь 1904 г., Иркутская губерния, с. Новая Уда
Коба сидел за столом в старой грязной избе и тупо смотрел в запотевшее окно. Непрестанно выл ледяной ветер, раскачивая из стороны в сторону заснеженные сосны.
«Однако, это не пальмы солнечного Батума», – подумал Коба и потёр замерзшие руки.
«Почему я здесь? Что я делаю в этой проклятой дыре? Свобода, равенство, братство… Тьфу! Для кого? Для этих тёмных, забитых, неблагодарных людей? Которые сами на тебя и донесут охранке… Предатели! Стукачи! Иуды!»
У крыльца послышался скрип саней, какая-то повозка остановилась возле дома. Через мгновение отворилась дверь, и в комнату с трудом протиснулся жандармский офицер, закутанный в тулуп.
– Посылка Иосифу Джугашвили!
– Какая ещё посылка? – Коба с презрением посмотрел на жандарма. – От кого? Откуда?
– Из заграницы. Кажется, из Швейцарии.
– Бред какой-то. – Коба расписался, взял посылку и стал читать непонятные иностранные буквы. Жандарм почему-то не уходил.
– Пошёл вон! – раздражённо рявкнул на него Коба.
– Так ты благодаришь своего благодетеля? – голос жандарма почему-то показался ему знакомым. Коба снова взглянул на полицейского. Лицо жандарма было скрыто поднятым воротником тулупа, руки сложены на животе в замок, на мизинце сверкал чёрный перстень.
– Святой отец? – Коба даже привстал от удивления.
– Ну, положим, не святой, и никакой не отец…
– Как… как вы здесь оказались?
– К тебе приехал… Что, Коба, хандра замучила?
– Наша борьба напрасна. Царизм – это машина, машина подавления…
– А кто говорил, что будет легко? «Ходите тесными вратами»… Помнишь?
Коба отрицательно покачал головой.
– Плохо тебя учили в семинарии! «Блаженны изгнанные за правду… Вас мир ненавидит, а Меня возненавидел прежде»… Помнишь?
– Т-товарищ Христос? Иисус Иосифович? – Коба бросился на колени перед жандармом и припал к его руке.
– Это всё ваши человеческие имена. – Жандарм поморщился. – Зови Меня просто – Владыка.
– Да, да, Владыка! Но что же теперь будет?
– Претерпевший до конца спасётся. Последние станут первыми…
– Но когда это случится? Когда?