Засмотревшись на волшебно-прекрасные сладости, выставленные в витрине кондитера, я налетела на низкорослого мужичка с топором плотника в руках.
– Куда прешь, зыбала! – ощерился тот.
– Простите, дяденька! – пролепетала, завороженно следя за тем, как угрожающе шевелятся мохнатые брови мужичка. Он был на две головы ниже меня ростом, но гораздо шире в плечах, да ещё и этот топор… – Я на тянучки залип.
Я была в роли долговязого Простачка Рея, и люди покупались на его глуповатую улыбку. Правда, не всегда и не все.
– А не слишком ли ты здоровый лоб, чтоб на сладости засматриваться? Не совестно у мамки-то чешую клянчить?
«Стыдно тому, у кого видно», – подумала я словами одного знакомого матроса, который думал, будто я пацан-юнга, и с таким рвением учил меня всевозможным пошлостям и скабрезностям, что самый рьяный жрец Водного храма на его фоне смотрелся бы ленивым васком*.
– А чего платите? – спросила, лениво потягиваясь. Не то чтобы мне очень сильно хотелось махать топором, но на что только ради дела не пойдешь.
– Пять золотых за клепало, четыре, если доски подавать будешь, – отозвался плотник. – Один за уборку… Опилки там подмести, щепки прибрать... Да ты не думай даже! Хорошая плата. Работы-то на два часа. – Махнул рукой на чумной столб, возле которого он сотоварищи собирался строить деревянный настил. – С помостом разберёмся и по домам.
Я испуганно округлила глаза:
– Вы плаху, что ли, ставить будете?
– Из ума выжил? – Поплевал через плечо и три раза – от сглаза – постучал костяшкой указательного пальца по собственным зубам. – Какая плаха, дубина? Говорят же тебе, помост. Базарный день. Ау! Рабов привезут.
Мне стало дурно. Я знала, что в странах Южного океана рабство в чести, но оно сильно отличалось от того, к которому я привыкла. Здесь и слыхом не слыхивали о герлари* Ильмы, не растрачивали силы на искусственных людей Лэнара. Здешний живой товар был простыми, ещё недавно свободными людьми. Мэсаны* – работорговцы – рыскали по городам и сёлам, скупали у нищих по бросовой цене детей, организовывали похищение девиц, не гнушались приговорёнными к каторге, а к многочисленным пленным – Султанат перманентно находился в состоянии войны с каким-либо из морских государств – относились хуже, чем к животным.
Но стать участником торгов, своими глазами наблюдать за тем, как из человека делают товар… Бр-р-р!
– Не люблю грязную работу, – пробормотала я и быстро зашагала к голубому особняку с резными белыми ставнями. Меня ждет пхо Шиу. Заберу жемчуг, куплю йол и уеду, наконец, из этого варварского Южного океана, где людей за людей не считают. – Простите, дяденька.