Перестук копыт быстро приближался. Я скинул краги, чтобы при необходимости стрелять со всеми удобствами. Кто бы там ни скакал, они очень спешили, иначе были бы осторожнее. По мехрану так не ездят. Если это нукуманы, то скоро им крупно не повезёт, – по крайней мере одному. А ещё не повезёт Тотигаю, которого я убью за то, что он не дал мне их предупредить.
Дерево стояло неподвижно, как ему и полагалось. С виду – совсем обычное. Ну, то есть обычное додхарское: голый перекрученный ствол, покрытый толстыми кривыми жилами, точно рука – вздутыми венами. Ветки без листьев… Шишковатые почки на их концах. Возле горы не было такого толстого слоя лавы, как повсюду на равнине, и там вполне могло что-нибудь пробиться к поверхности, потому что зародыши многих здешних растений представляют собой настоящие горнопроходческие комбайны в миниатюре. Да только мы с Тотигаем не верили, что это простое дерево.
А невидимые нам пока всадники верили. Они выскочили под него из-за гряды почти одновременно.
Тут и началось!.. Крона дерева вздрогнула, ствол согнулся, ветки потянулись вниз и накрыли первую лошадь и её всадника. Мнимые почки раскрылись зубастыми пастями. Рядом со мной Тотигай завыл приглушённо и страшно: ни один кербер не может спокойно смотреть, как гидра хватает и пожирает добычу. Второй всадник слишком резко осадил коня, и тот рухнул на землю, но я успел хорошо разглядеть и самого седока, и его вытянутую яйцеобразную голову на тонкой длинной шее.
– Стреляй, Элф, стреляй в него! – завопил кербер, припадая к земле. Ещё немного – и он сам бросился бы туда несмотря на глубокую нелюбовь к гидрам. – Стреляй, он может вывернуться!
Дела ибогалов и так были плохи, а при нашем участии обещали стать ещё хуже. Ни тот, ни другой так и не успели перебросить из-за спины разрядники. Первый всадник болтался в воздухе вместе с конём, который издавал такие вопли, каких никто не ожидал бы услышать от лошади. Яйцеголовый на земле выхватил меч и отчаянно рубил тянувшиеся к нему ветки-щупальца, но его левая нога оказалась придавленной, и он имел слишком мало места для размаха. Гидра вцепилась в голову и шею его коня, таща бедную животину вверх. Я быстро выстрелил три раза подряд – дважды промазал, один раз попал, и успел увидеть, как разлетелась кровавыми осколками несуразная, вдвое больше человеческой, голова ибогала.
– Мразь, мразь!.. – рычал Тотигай, и непонятно было, к кому это относится – к гидре или яйцеголовым.
Гидра меж тем сграбастала второго коня, и я истратил ещё несколько пуль, чтобы пристрелить обоих животных, хотя кое-кто назвал бы мой поступок бесполезной тратой боеприпасов. Но я, хоть и не кербер, тоже не мог смотреть на это спокойно.