Я спокойно и равнодушно наблюдал семейные перипетии своего лучшего друга, ссоры происходили с битьем посуды, соплями, угрозами развода, эпичными примирениями и драками. Дважды я снимал его с петли. Другой же мой друг попал в поле интересов бандитов. Он внезапно для себя самого удачно запустил бизнес проект со своим одноклассником, который его собственно им и сдал.
Были это 90-ые, расцвет бандитизма и рэкетирства. Власти нет, законы не работают, все пытаются обогатиться любыми доступными способами. В итоге пришлось ему свой бизнес продать, точнее сказать отдать, ему заплатили какую-то условную сумму, исключительно для того, чтобы оставаться в правовом поле, говоря откровенно, он легко отделался.
В общем жизни моих друзей и было мое маленькое развлечение. Каждый раз, когда у них что-то происходило, мы собирались у меня на кухне и долгие часы болтали и разговаривали, точнее сказать говорили они, я только мычал, пил и снова мычал, пока мои собутыльники не засыпали. Выигрывали здесь все, я получал свою долю адреналина и иллюзию, что в моей жизни что-то происходит, а они возможность выговориться и избавить себя от внутренних мучений и сомнений.
Иногда в таких беседах мы затрагивали и тему Бога, тему загробной жизни, во что я совсем не верил, хотя не верил громко сказано, мне просто было плевать. Мне представлялось это довольно просто, тебя выключают как лампочку, и ты перестаешь существовать, и, надо сказать, меня это не пугало, но пугало моих друзей.
Мой друг Гришка, это тот которого я дважды доставал из петли, орал и проклинал всех Богов и Дьявола. А проклятия он на пьяную голову придумывал закачаешься, ясное дело во всем он винил Бога, который не уберег его от стервы-жены, Дьявола, который соблазнил его красивыми телесами супруги, что у того отключилась голова, маму, папу, что родили, государство, просто так, в конечном итоге виноватым оказывался и я.
Но я не обидчивый, поэтому меня абсолютно не трогали его проклятия в мой адрес, к тому же запал в момент, когда очередь доходила до меня, а доходила она уже к концу пьянки, у него обычно заканчивался и мне доставалось не так сильно как Богу, с которого он обычно начинал. Как Боженька его не испепелил за все это время до сих пор мне не ясно, хотя, да, Бога же нет, но, знаете, сегодня, когда я пишу это письмо, я уже ни в чем не уверен.
Вы уж простите мне долгую прелюдию, вы должны понимать мой характер и время в которое я рос. Не подумайте, это не жалоба, однако, для полного понимания картины все мной описанное, думаю, необходимо упомянуть, но мы уже близки к завязке.