Уводит, не разбирая, кто солдат, кто офицер, кто молодой, а кто уже почти старик.
Но – повторюсь – мне везет: я ни разу не был ранен, хотя у меня на глазах от людей оставались кровавые ошметки. Месиво из кишок и костей, оторванные руки и ноги. Желе из размозженных голов… Я навсегда запомнил свой первый бой, когда смерть прошла совсем рядом со мной, оглушив близким взрывом. На лицо брызнуло что-то горячее и склизкое, залепив глаза и нос. Машинально вытерев лицо, я увидел, что пулеметчик, которому я подносил ленту, валяется на дне окопа. Несколько долгих мгновений я смотрел на того, кто только что говорил мне, что нельзя бояться обстрела, потому что смерть любит трусов… И лишь стерев с лица липкую субстанцию, я увидел, что у моего боевого товарища, имени которого я не успел запомнить, нет головы, и земля вокруг заляпана красным и грязно-желтым… И такой же грязно-желтый у меня рукав гимнастерки, которым я вытер лицо… Дальнейшее я помнил плохо – меня выворачивало и корежило, хотя желудок исторг из себя все содержимое сразу, как только я осознал, чем было перемазано мое лицо…
Удивительно, как я при этом не разделил участь своего несчастного товарища – пули вокруг жужжали, как рассерженный пчелиный рой.
И снаряды тоже вздымали фонтаны земли почти рядом.
Судьбе было угодно, чтобы мой первый бой не стал последним.
А еще, наверное, меня спас оберег – круглый серый камешек на прочной шелковой нитке, который повесила мне на шею мать.
Она не хотела, чтобы я ушел на эту войну, которая гремела в далекой Европе. И отец тоже – но он хотя бы не плакал и не пытался меня отговорить. Только угрюмо сверлил взглядом пол и шумно вздыхал.
А мама плакала…
Но я, как всегда, был непреклонен. Мне уже полгода как исполнилось шестнадцать, и я давно считал себя взрослым.
И полагал, что мое место сейчас там, где вот уже три года решается судьба всего мира.
Мое место было среди героев, которые делали историю.
Я хотел стоять рядом с ними, плечом к плечу.
Мои родители и на этот раз не хотели меня понять, а объяснять им что-либо было бесполезно.
Они забыли, кем они были еще двадцать пять лет назад.
Они предали идеалы своей юности, в которые свято верили, когда были чуть старше меня.
Мои мама и папа, как вы сейчас далеко!..
Между нами – необъятный океан.
Но я обязательно его переплыву, чтобы обнять вас.
Я не знаю, когда, но я к вам вернусь.
Я вернусь…
Мои родители, Белисарио Батиста Палермо и Кармела Сальвадор Гонсалес, когда-то тоже были солдатами.
Они сражались за свободу своей страны.
Вместе с армией генерала Масео они прошли всю Кубу с востока на запад, выбивая из городов ненавистных испанцев.