– Что случилось, отец? – еще сонным голосом спросила я.
– Видишь ли, дочка, сегодня утром наш почтальон принес мне дурную весть. Моя дорогая сестра и ее муж погибли вчера вечером при довольно странных обстоятельствах.
– Что же произошло? – перебив его на полслове, спросила я дрожащим голосом. Я плохо знала свою тетку, но столь удручающее известие о ее смерти повергло мое детское малосведущее сердце в ужас.
– Я не стану обсуждать с тобой этот вопрос, потому что вижу, что и так напугал тебя слишком сильно с утра. Я хотел сообщить тебе о другом.
Отец вздохнул.
– Твоя двоюродная сестра, моя племянница, осталась в живых, и она оказалась совсем одна. Не знаю, помнишь ли ты ее, но вы виделись с нею однажды на приеме у семьи Ереминых, когда вам обеим было по пять.
Я попыталась припомнить момент нашего с сестрой знакомства, но в памяти остались лишь отголоски того дня.
– В общем, дорогая, так как мы ее единственные родственники и я, стало быть, ее опекун, должен сообщить тебе, что сегодня же планирую отправиться в имение Григорьевское, чтобы перевести ее к нам. Надеюсь, ты сможешь оказать ей радушный прием и будешь вполне благоразумна, чтобы не спрашивать о случившемся. Девочке наверняка сейчас непросто. А теперь одевайся и спускайся к завтраку. Не будем терять время попусту. Он вышел из комнаты, и следом вошла моя няня, спрашивая, какой гардероб я предпочитаю сегодня. Но я была слишком ошарашена недавними новостями, чтобы отвечать ей на этот вопрос.
– С нами скоро будет жить моя сестра, няня, – все, что смогла сказать ей я.
Итак, няня помогла мне облачиться в платье, красиво перевязать волосы голубой лентой, и я спустилась в гостиную к завтраку. За столом я донимала отца вопросами о том, какая из себя моя сестра, но он пригрозил мне пальцем, давая понять, чтобы я замолчала. После завтрака он поцеловал меня в лоб и сказал, что будет отсутствовать лишь одну ночь и на следующий день, вечером, явится домой в компании нашей родственницы. Я обняла его на прощанье, ничуть не расстроившись, что он так надолго покидает меня, потому что по работе, бывало, он уезжал на гораздо больший срок. Домашним он наказал подготовить юной госпоже комнату и состряпать к их приезду праздничный ужин, чтобы показать, как сильно здесь рады новой хозяйке и что она может чувствовать себя у нас как дома. На этом он уехал. Весь день я не могла себя ничем отвлечь. Я была очень взволнована, и так как в основном мне приходилось общаться со своими сверстниками только на праздничных приемах, я была очень рада, что теперь у меня появится подруга, с которой я смогу проводить столько времени, сколько пожелаю. Пока слуги готовили для нее комнату, я собрала свои лучшие игрушки, чтобы разместить их на ее кровати, потому как сама я все еще любила засыпать в кругу своих кукол и полагала, что ей это тоже понравится. К вечеру моя возбужденность все-таки угасла, и я смогла позаниматься с няней на пианино. На второй день, однако, моя оживленность вернулась вновь, и, проснувшись в пять утра, я подняла на ноги всех домашних. День выдался необычайно солнечный, что еще больше поддерживало мое прекрасное настроение. Я лежала на кровати, вся в мечтах и грезах, и все воображала, какая она. Рядом со мной сидела моя няня с книжкой в руках, пытаясь заставить меня прочесть хоть одну страничку.