Давно признавшие однополые браки Канада и Скандинавия поддержали Север; Югу помогали религиозные страны Азии и Европы. Помогали – но не просто так. Слишком часто США вмешивались во внутренние дела других государств, слишком многое приходилось терпеть от Штатов, чтобы сейчас не воспользоваться возможностью и не внести свою лепту в распад великой державы. Потому, поддерживая и Север, и Юг, «союзники» внимательно следили, чтобы ни у одной из сторон не появилось явного преимущества – чем дольше идет война, тем меньше остается от Америки. От этого выигрывают все.
Все – кроме тех, кто не являлся американцем хотя бы в третьем поколении. Именно они, американцы первого и второго поколения, проснувшись однажды утром, обнаружили, что их стали считать угрозой для внутренней безопасности государства.
Вот и Алекс на двадцатом году жизни в одночасье признали русской и дали три месяца на выезд из страны, пригрозив, что в случае отказа ее ждут изоляционные лагеря. И она пришла в российское консульство – куда же еще податься девушке с именем Александра Вареева? Да только здесь ей, кажется, помогать не собирались.
– Но вот же, мне прислали бумажку, – снова попыталась убедить офицера Алекс.
– Эх, девочка, – вдруг криво усмехнулся он. Так усмехаются бородатым шуткам. – Это ты для американцев стала русской. А для нас ты – американка.
– Послушайте, – Алекс крепко схватила его за руку ледяными ладонями, – если я не уеду через два месяца, меня отправят в изоляционный лагерь. Вы же знаете, что там творится! Да я… я… куда угодно, только не в лагерь!
Слухи о лагерях ходили самые разные, один другого невероятнее. Но даже если люди и преувеличивали, дыма без огня не бывает. Да и призрак Абу-Грейб до сих пор заставлял дрожать от ужаса, хотя прошло с той поры уже без малого полвека. В любом случае лагерь для лиц, которых считают политически неблагонадежными, не окажется курортом.
Алекс покосилась на визитки, аккуратной стопкой лежащие на краю стола, – прищурилась, стараясь прочитать имя офицера. Потом снова взглянула на него – с отчаянной мольбой и надеждой:
– Владислав Николаевич, помогите мне! Ну, пожалуйста! Я очень вас прошу!
Офицер молчал, и его глаза долго оставались равнодушными и безразличными. Потом он внезапно высвободил руку и грузно поднялся из-за стола. Подошел к двери, приоткрыл. Измученные люди жались в душном коридоре, терпеливо ждали.
– Технический перерыв, – буркнул офицер.
Плотно закрыл дверь, повернул ключ в замке. Медленно обернулся – и Алекс увидела его глаза. Они больше не были равнодушными и безразличными – нет. Но Алекс подумала – пусть бы они оставались холодными и бесчувственными. Пусть. Все лучше, чем новый взгляд. От него закачался, будто лодка на волнах, пол под ногами. Поплыл вверх потолок, закрутились стены узкого кабинета.