Новая фантастика 2021. Антология № 5 (Яна Летт, Маргарита Юлина) - страница 2

Размер шрифта
Интервал


Приятного чтения!

Организаторы конкурса «Новая фантастика»

У моря на крае земли[1]. Татьяна Шохан, Полина Бухштабер

Вот как начинается эта история: юный принц целует девушку в хрустальном гробу, и она открывает глаза. Не сразу, конечно же, – вначале кожа её из посеревшего от времени белого мрамора становится нетронутым снегом, чуть окрашенным закатным солнцем, потом начинают дрожать светлые ресницы, тонкие губы размыкаются для вдоха. Она просыпается медленно, как поднимаются к поверхности пловцы, чьи поясные сетки наполнены тяжёлыми жемчужными раковинами.

Вот ещё деталь: лишь истинная любовь могла пробудить её, и поэтому она смотрит на юношу с разочарованием, когда понимает, что он не тот, кого она ждала.

Он отступает на шаг, как будто осознавая свою вину, и не подаёт ей руки, когда она поднимается. За это она благодарна – нет причин играть нежного влюблённого. Не ему подавать ей руку, и не его руку ей принимать.

– Я снял с тебя проклятье, – говорит он наконец.

Смех – не смех, память о нём – дрожит у неё в груди, но юноша слишком молод, чтобы знать разницу между проклятьем и благословением, так молод – младше её детей, думает она, прежде чем вспоминает, что даже у детей её детей могилы уже озеленены мхом и укрыты травой. Так молод, и поэтому он добавляет, словно смутившись:

– Я слышал, что твой народ всегда платит за услугу услугой.

Он слышал верно. Может так статься, что теперь те, кто делят с ней кровь, следуют другим законам, но раньше – когда она взрослела под сенью столетних дубов – не ответившего добром на добро презирали, как самую ничтожную из существующих в подлунном мире тварей. Но вот чего он не знает: то же касалось и мести, оплаты злом за зло, и ей позволено решать: спас он её из заточения – или нарушил покой, разбудив не вовремя.

Но никто не сказал, что истинная любовь должна быть направлена на неё, и он стоит перед ней дрожа от страха, но стоит, и она так долго спала – но недостаточно, чтобы забыть, какой ценой достигается подобная смелость.

– Я должна тебе, – соглашается она. Её собственный голос после стольких лет молчания кажется ей чужим. Ей чудится, что когда-то он был мягче, теплее. – Чего же ты желаешь?

Он переступает с ноги на ногу, как от неудобства. Лишь тогда она понимает, что он дрожит не от страха – но от пронизывающего до костей холода.

* * *

На самом деле, эта история начинается не с поцелуя. Поцелуй – всего лишь последствие, неизбежное, как круги, расходящиеся от брошенного в воду камня. История начинается с принца и принцессы – хотя и это ложь. Их кровь несёт оттенок той самой метафорической голубизны, но королевы и короли никогда не вписывали свои имена в их родовые древа. Но ради сути истории, ради её красоты, давайте назовём их принцем и принцессой – в конце концов, если бы благородство рода определялось благородством души, все короны мира лежали бы у их ног.