Я немедленно исполнила его просьбу, улыбаясь широко и открыто – это день осуществления моей мечты, так почему я должна держать себя в руках, как эти притворщики?
Пир мне пришелся по душе. Тосты летели со всех сторон, от великолепных яств уже распирало живот, но я щедро пила вино в ответ на каждое поздравление – пусть придворные видят, что я не пренебрегаю их вниманием. Губы горели от поцелуев: так часто нас с мужем поднимали на ноги и призывали показать свою любовь под аплодисменты. Должно быть, если бы гости смущались, то император сам дергал бы меня за руку, чтобы в очередной раз прильнуть к моим устам. Но ему теперь позволено, как законному супругу.
Напивались все довольно быстро. Было весело наблюдать, как краснеют лица баронесс и маркизов, какими громкими становятся их голоса и резкими движения. Элите Света разрешено пить вино лишь по трем поводам: рождению, свадьбе и похоронам, поэтому такие шансы жители дворца не упускают. Но, конечно, далеко не все присутствующие хватали кубки; кейсаров можно было сразу отличить от остальных по серьезным лицам и сдержанным позам. Ненавижу этих святош! Неужели даже на празднике его величества они не могут дать себе слабину? Пересчитала – вроде бы двенадцать, если не больше. Вся личная гвардия императора здесь. Но пугал меня только один из них. Казалось, именно он способен заглянуть мне в глаза чуть глубже и случайно прочитать мысли. Интересно, а хотя бы сейчас он чувствует что-то, видя, как я выхожу замуж за другого? За его повелителя – его императора, владельца его души и всех намерений. Вряд ли. Я все еще наивно верю в чудеса, но не в такие же.
В королевскую опочивальню нас провожали шумной толпой, будто бы совсем забыли о приличиях. Сейчас было самое время от провожатых отделаться, изобразив смущение, но я не стала – мне самой было весело и радостно, а от выпитого слегка кружилась голова. Мой дорогой муж почти рыкнул возле двери, призывая оставить нас в покое – от этого я вообще звонко рассмеялась. Убранство спальни было роскошным: намного богаче всего, что мне когда-либо доводилось видеть, но я не хотела отвлекаться на рассматривание обстановки. Супруг пошел освежиться в смежную со спальней ванную комнату, а несколько служанок набросились на меня с разных сторон, помогая освободиться от белоснежного свадебного великолепия. Как же я радовалась, когда смогла наконец-то вдохнуть полной грудью.
Служанки щебетали, натягивая на меня белую длинную сорочку и тщательно расправляя оборки, точно надеялись, что их в ближайшее время никто не помнет. Старшая из них, стыдливо прикрывая рот, шепотом напутствовала меня – кратко рассказывала, что ждет деву в первую брачную ночь. Я помалкивала, лишь криво улыбалась: о плотских утехах я наверняка знаю побольше нее, зажатой престарелой дамы, которая вряд ли в постели с мужем позволяет себе хоть стон. Они тут все считают страсть чем-то порочным – необходимостью для продолжения рода. Кто-то из людей так увлекается этим прикрытием, что рожает аж по пятнадцать детей, а кто-то вообще не позволяет себе даже прикосновений к представителям другого пола – опасаются, наверное, что с того прикосновения их грехопадение уже будет не остановить.