Я слышал только то, что говорил Ратников – и его слова привели меня в изумление.
– Миллион долларов? Мне кажется, это нереально… А, ну если так… Да, мы как раз смотрим… Хорошо, как договаривались. – Ратников положил трубку на место.
– Миллион долларов? – не удержался я от вопроса. – Не иначе, как требование террористов? Не так уж и много…
– Нет, – ответил Белый с усмешкой, – это другое, скоро узнаешь. Смотрим дальше.
На экране показалась высотка Секретариата ООН. Похоже, злой дух прятался внутри – и вмиг вырвался наружу снопами ярчайшего пламени. Джинн оскалился – и от его улыбки здание треснуло пополам.
Верхняя часть небоскрёба, едва приподнявшись над раскалённой расщелиной, оседает в груду обломков. Земля сотрясается, гигантский столб осколков, пыли и дыма взлетает вверх. Но что-то не так. Куда пропали рёв и грохот? Возникает и набирает силу удивительно знакомый мотив.
Картина снова меняется; теперь на экране «Аквариум» – здесь белый карлик вспыхивает поодаль от цели. «Стекляшка» бьёт в глаза ослепительным блеском, а секунду спустя на здание обрушивается удар. Свирепый таран разносит «Аквариум» на куски, огромный дом лопается, как воздушный шарик.
Взрывная волна несётся ураганом, дыбом встаёт обожжённая земля. Злой дух крушит стены; люди пытаются убежать, но он сметает их могучей дланью, словно крошки со стола.
В небо рвётся багровое облако, атомный исполин растёт на глазах – и ревёт, ревёт, ревёт… И вот уже над землёй, сверкая огненными сполохами, нависает чудовищный череп.
Джинн склоняет голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Ещё немного – вослед атомному меркнет и солнечный свет. А что же звуки? Музыка стихает, гремит властный голос:
– Ядерный террор вышел из-под контроля…
– Щупальца международного терроризма…
– Вырвать ядовитое жало…
Зажёгся свет – я вернулся в привычный мир настоящего. В первый сектор Академии метанаук.
Даже в костюме Ратников смотрится нордическим суперменом: широченные плечи, загорелое лицо, ослепительно белые волосы.
– И как тебе? – спросил он.
– Круто. Но есть неточности. Взрывная волна…
– Да очнись, Костя, это же фильм!
– Конечно. А музыкальная дорожка – прям-таки наповал. Но до чего же мелодия знакомая…
– Оценил? Моя идея, – Ратников довольно улыбнулся. – А знаешь, где ты мог это слышать? Боевик «Без лица», трек.
– Точно. А почему стадион?
– Ну как же? Олимпиада, и вдруг – бац! Ни мира, ни футбола. Финал нежданный, согласись. Плевок в лицо человечеству.
– А кто выбирал…
– Объекты? Леон Тавровский, начальник первого сектора. Скажем так, мой шеф пытался угадать