Между тем старик говорил:
– Мне что, все придется делать самому? – Звуки речи разносились по всему залу. – Раньше ты был моим первым помощником, а теперь у меня такое чувство, что я один бьюсь над решением наших проблем!
Испанец пожал плечами:
– Ну, вы ведь знаете этот Восток, батяня, – пока они соберутся что-то делать, сменятся поколения, на месте городов появятся пустыни, а там, где лежал песок, разольются моря. – Он примирительно всплеснул руками. – Мне самому противна эта тягомотина. Я делаю все, что могу…
Старичок вспыхнул:
– Ты мне зубы не заговаривай. На меня твои способности не действуют. – Он перегнулся через стол и ухватил собеседника за край халата, с силой притянув к себе. – Мне нужен результат, а не эта пустопорожняя брехня!
Ибериец попробовал отстраниться, но кисти рук, удерживающие полы его верхней одежды, были будто из дуба.
– Э-э-э… Я прямо и не узнаю вас, папа. А где же хваленая выдержка Повелителя Ратей? – Мавр с усилием разогнул пальцы старика и отодвинулся. – Где ледяное спокойствие? Где тот, который одним видом останавливал несущиеся на него колесницы, кого не мог вывести из себя даже занесенный бивень боевого слона?
Старичок сник.
Молчание затягивалось. Смущенный реакцией собеседника, мусульманин явно стушевался и тоже затих.
– Так что ты узнал? – сквозь зубы выдавил северянин.
Испанец снял тюрбан и почесал кудлатую вспотевшую голову.
– Ну, во-первых, батяня, кто-то из наших все еще поигрывает в перворожденного – уж очень аккуратно детки заметают за собой все следы…
Обладатель линялого треуха вскинулся:
– И тебе на это понадобилось две тысячи лет?!
Мавр откинулся на лавке, примирительно подымая ладони вверх:
– Папа, я вас умоляю… Какие такие две тысячи?! О том, что эти выродки утянули из северной лаборатории Дур-ан-Ки[2], мы и узнали-то недавно.
Северянин поморщился:
– Хорошо… Двести лет?!
Мусульманин согласно кивнул головой:
– Вот это уже ближе к реалиям.
Низенький «батяня» встопорщился:
– Это, по-твоему, быстро?!
Ибериец закатил глаза:
– Ну, как могу, так и работаю… – Он почесал холеную бородку, мимоходом оценив игру граней гигантского рубина на собственном перстне в отблесках огня камина. – Она на Севере, в Гардарике, это, кстати, твои территории.
Старичок деланно удивился:
– Ты уже не считаешь Гиперборею своей?
Испанец почесался, но углубляться в полемику не стал, сделав вид, что не заметил сарказма.
«Батяня», ожидавший более бурной реакции, поморщился и вернулся к основной теме беседы:
– Так она еще и где-то у смертных?
Мавр надел тюрбан и утвердительно кивнул: