– Ой, оставь свои шуточки! Сравнил тоже!..
– Ничего я не шучу. Ты любишь эту кофту? Почему?
– Ну люблю. Потому что она такая мягкая.
– О! Что и требовалось доказать!
– Что?
– Она мягкая, и Коржик ее за это же любит. А ты любезно предложила ему его возлюбленную.
– Я?!
– А кто! Ты прекрасно знаешь об их, так сказать, взаимоотношениях и кладешь ее на самое видное место.
– Что мне, ее не класть вообще?
– По крайней мере, не сетовать тогда на его аморальное поведение.
– Женя, ты пошляк!
– А я и не претендую.
Небольшая пауза, которая прерывается декламацией Жени-мужа:
Коты, в отличье от людей,
Ебать умеют без мудей!
На что Женя-жена мгновенно откликается коротким:
– Фу!
– Что это ты такая скромная стала? – удивляется он.
– Причем тут скромность! Просто стишок так себе.
Критика воспринимается импровизатором, и он выдает исправленный вариант:
Коты, в отличье от людей,
Иметь умеют без мудей.
– Ну, это куда ни шло. Уметь имеют – иметь умеют. Хоть какая-то игра ума.
Вот всё в таком духе. Пересказ обычного пустопорожнего утреннего трепа с целью создать атмосферу обычного дома, в котором живет обычная семья тридцатилетних интеллигентов. Положим без чего-то тридцатилетних. И возможно, на чей-то строгий вкус, без чего-то интеллигентных. Это мелочи. Других интеллигентов у нас не водится. Плюс-минус, опять-таки.
У них есть шести-, почти семилетняя дочь, которая в описываемый момент находится на подмосковной даче вместе с бабушкой. Жениной мамой. (Это как бы шутка: якобы рассказчик не понимает всей бессмысленности последнего уточнения.)
Женя женского пола работает редактором в детском издательстве. А мужского – научным сотрудником в академической лаборатории, которая занимается астрономией. Вообще-то они оба математики по образованию, только она начала в свое время заниматься математическими, затем – вообще развивающими книжками, и плавно перешла на все виды книг для детей. А он попал к физикам.
Позволим себе небольшое отступление. Так сказать, экскурс в довольно-таки недавнее прошлое. А именно – в первые годы после Советской власти, на которые пришлось время студенчества Жень.
Вряд ли человек, живущий в другую эпоху и в другой стране, поверит, что обычная торговля, даже и не торговля в общепринятом смысле, а мелкий шахер-махер, может нести в себе нечто мало-мальски романтическое, отдающее донкихотством, а то и флибустьерством. Хотя, вот взять такое мало увлекательное занятие, как скотоводство: как меняется наш взгляд на него, стоит лишь переименовать пастбище – в прерию, а пастуха – в ковбоя и вручить ему вместо