– М-да, уж… – пробормотал Аскольд, смотря на своих людей.
– Вы чем-то недовольны? – спросил командующий Лоуренс, поглядывая на хмурое лицо барона.
– Лоуренс, я, конечно, понимаю, что дичь нужна всем, но мы ведь уже возвращаемся домой, так зачем они продолжают выслеживать зверей? А ведь с гильдией торговцев у нас определённый договор. Они купят только шкуры и вот тогда спрашивается: куда же нам деть всю эту гору мяса, когда его и так навалом? – спросил Аскольд у Лоуренса, устало выдохнув.
– Ну, мясо никогда не помешает. Тем более, оно не скоро испортится, поскольку мы его уже обработали и везём на специальных повозках. А по прибытию большую часть можно будет заморозить, еще засушить или закоптить, для хранения. Да и на празднике урожая, думаю, народ обрадуется мясу. И все будут сыты и довольны. Так что не волнуйтесь, разберёмся как-нибудь, – ответил Лоуренс с легкой улыбкой на лице.
– Ну ладно, раз ты так считаешь, тогда пускай. Но, не думаю, что вблизи деревни к нам кто-то да выйдет, – и Аскольд продолжил мастерить, пытаясь закрепить к небольшой безделушке голубоватую веревку из сплетённых шерстяных нитей.
– Неужто вы его всю ночь делали? – поинтересовался Лоуренс, глядя на его работу.
– Ну да. Я думал о том, как Жанетт обрадуется моему подарку, и эта мысль не давала мне покоя. Из-за этого я не мог сомкнуть глаз. – ответил Аскольд. А затем радостно воскликнул. – Ну вот и всё, готово!
– Ух ты, вещица и впрямь вышла, как надо. Думаю, леди Жанетт будет весьма удивлена и очень обрадуется. Ведь она, получит от вас неожиданный подарок, так как вы возвращаетесь с охоты, а не из столицы.
– И правда. Наверное, так и будет. Или же нет?! – спросил Аскольд, размышляя о том, как воспримет подарок его жена.
– Не сомневайтесь. Судя по моему скромному опыту, я точно могу сказать, что каждой женщине будет приятно получить подарок от дорогого им человека, когда они совсем этого не ждут. Тем более, у Вас еще и самодельный подарок, сделанный своими руками. А такой подарок невольно наведёт Вашу жену на мысль, что Вы, находясь далеко от неё, думали только о ней. Хотя в вашем случае так оно и есть.
– А ты хорошо разбираешься в таких вещах, неудивительно, что некоторые дамы до сих пор заглядываются на тебя, даже зная, что ты женат.
– Не стану отрицать, в молодости я был тем еще мастаком в амурных делах, – ответил Лоуренс, широко улыбаясь и чуть ли не стуча себя по груди от гордости.
Заметив, что Лоуренс возгордился собой, Аскольд, жестикулируя и строя страдальческую гримасу, драматизирующим голосом произнёс: