– Точно, – кивал я.
– Вы убрались после вчерашнего?
Тут отец смотрел на меня.
– Вчера была Клары очередь, – оправдывался я. – Наверное. Спроси у неё.
– Дочь? – поворачивался как изваяние на колёсиках отец.
– Пап, он врёт. Я убиралась за Стефана на прошлой неделе! Теперь он обязан отработать.
– Отработать? – возмутился я. – По графику идёшь ты, а я тебя подменю, когда тебе в следующий раз соответственно по моей вине прокусят руку.
– Я уже извинилась! Она вырвалась!
– Не умеешь следить за своими питомцами, не начинай!
Клара не на шутку взбеленилась. Её бледность приняла уж больно бледный агрессивный вид.
– Значит, тебе их можно, а мне нет! Я вообще-то мать и побольше твоего знаю об уходе.
– Клара просто убери эти проклятые книги, – отмахнулся я.
– Нет, – насупилась она.
Когда мы ссорились, отец обычно незаметно уходил восвояси и присылал после маму. Но так как мама была наверху с Домоседом, а входная дверь уже была открыта, то нужно было приложить свой непоколебимый авторитет и задавить наши колеблющиеся.
– Не можете решить, тогда решу я, – твёрдо заявил он. – Идите оба и всё уберите.
Спорить не имело никакого смысла, поэтому мы обменялись взглядами полными братской и сестринской ненавистью и пошли вглубь зала. Вчера милая старушка, божий одуванчик и очень крепкая дама ухватилась за полки с кулинарией и историей Средневековья, обрушив на линолеум всю французскую и вьетнамскую кухню вместе периодом от Тёмных веков до альбигойцев. Толкаясь бёдрами, мы восстановили видимость порядка.
– Клара, что ты в итоге с ней сделала? – с участием спросил я, чувствуя за собой осадок вины.
– Как обычно, – пожала она плечами. – Ой.
– Что?
– Смотри, – она указала на пятно рядом со стеллажом.
– Ох, пойду, принесу тряпку.
Отец нас не стал дожидаться, отправившись наставлять Андерса. Дольше всего он простоит у стола регистрации, где Камила по своему обыкновению всё завалит остатками еды. После использования десятка влажных салфеток он, наконец, оставляет внучку и поднимается наверх. Дядя Фробишер в рабочей выцветшей жилетке только открывает свой отдел технической литературы. Голова его жены тёти Фру колышется, словно корабельная мачта от качки и ветра над шкафами с нотами и хрестоматиями.