Организмом овладевали волнение и робость, я пошатывался от выпитой накануне водки, а в голове всё ещё клубился похмельный туман. Признаться, последние две недели ни один мой вечер не обходился без алкоголя. В нём я искал успокоение и забвение, хотя наутро воспоминания били по вискам с новой силой.
Ноги завели меня в безобразный холл поликлиники, переполненный народом. Люди грудились у окон регистратуры, матерились, перекрикивали друг друга. Одной женщине на моих глазах стало дурно. Её усадили на лавку и предложили подождать врача, но тот не торопился. Да уж, нет ничего унизительнее смерти в больничной очереди. И это в мире высоких технологий и прогресса, в богатейшей ресурсами стране, управляемой умнейшими головами, если верить их же языку.
Я подошёл к лифту, нажал на кнопку вызова. Полноватая женщина в белом халате, стоявшая справа, отстрочила:
– Лифт не работает! – расхохоталась как умалишённая, оценила меня взглядом и добавила: – Ходить разучился?!
Я оглянулся на лестницу. Оттуда выпрыгивал на костылях мужчина в возрасте. Он бранил под нос больницу и натужно дышал.
– А как же инвалиды? – спросил я у хамоватой медсестры.
Та махнула рукой и произнесла с издёвкой:
– Никто не жалуется! – женщина посмотрела на меня как на охаянного проходимца и недоверчиво поинтересовалась: – Из областной комиссии приехал проверять нас?
– Мне нужен главный врач – Могильников! – ответил я, открывая портфель, чтобы показать документ.
Женщина не позволила достать направление, нахально схватила меня за локоть и развернула к лестнице, пояснив:
– Он сидит на девятом этаже. Девятисотый кабинет!
Я намеревался поблагодарить её, обернулся, а медсестры как и не бывало. То ли мне померещилось, то ли она так быстро ускользнула.
Лестница далась нелегко. Я думал, выкашляю лёгкие, считая бесконечные пролёты. Представляю, каково пожилым и инвалидам. Да уж, в обнинской медицине не всё продумано, но, возможно, это с лихвой перекрывает качество лечения и оперативность.
Поднявшись на девятый этаж, я удивился тамошней чистоте. Стены выглядели свежеокрашенными, да и едкий запах краски щекотал ноздри. Поразили картины с изображениями природы и городских пейзажей, вероятно, созданные местными художниками. Под ногами проминался линолеум, судя по яркому рисунку, совершенно новый. Все кабинетные двери выглядели громоздкими заказными шедеврами, а позолоченные таблички с фамилиями хоть за музейную витрину выставляй. Рядом с каждым кабинетом располагались широкие кожаные диваны и кресла.
Девятый этаж сильно отличался от нижних, не блиставших уютом и дороговизной, на мимолётный взгляд присущей аппетиту заведующего поликлиникой. Но что действительно бросалось во внимание – это отсутствие людей и непоколебимая даже моими шагами тишина.