И Коллоди, и Кэролл не творили в параллельной реальности. Это было бы скучно, для таких как они было бы неприятно быть затасканными любителями аллегорий и скрытых смыслов, умереть ещё и с клеймом сатирика, доставшись потомкам юмористами и хохотунами.
Нет. Пиноккио был настоящим. И я захотел узнать о нем все. Спасибо автору местного Буратино, за то, что он совершенно закатал в асфальт малейшие намёки на смысл истории-прообраза. Но, ему и спасибо, он этим привлёк мое внимание!
"Чичиков – красава", – услышал я от проходящей мимо пары. «Ну да, ну да», мысленно поддержал я их диалог, получилось, как я люблю: ноль информации, только обмен чистыми энергиями. И, кстати, опять о Гоголе что-то, я и не ждал, само напросилось. Меня потянуло опять в своё кресло, я вяло потрусил в направлении своего убогого жилища, с намерением то ли выспаться, то ли забыться. Пока я шёл, я жалел Гоголя, ведь, вдруг он ещё при жизни узнал, что его «Мёртвые души» – находка для толкователей и интерпретаторов, никто уже просто не может прочесть текст не ища подтекста. Слишком уж отравили басни самое драгоценное – способность прямо поболтать, с собой ли, ещё с кем-нибудь… Слышал, что и у царей-королей были сатирики-умористы на службе, нельзя без них было обходиться? Пишут, что шуты говорили правду и им за это ничего не было, ну, вот вам и призвание – это как спинку почесать, не лечебная процедура, а приятно. И времени на это своего не жалко. Юмор хорошо понимаю, когда солнышку улыбаюсь, фразы складываются тогда такие, освещённые, игривые, юмор в них тоже найдётся, не в виде анекдота с либретто, а так, вслух похихикать, не удержавши восторга внутри. Если театр сатиры и есть самая суть веселья в общем представлении, то, извините, помощь так скоро не подоспеет. Не может быть чистой радости в подтекстах, это ширма, за которой прячутся глубоко униженные люди, которые прячут за гримасой улыбки свои мрачные страхи, делятся этими страхами с другими, мрачно их ранят, отучают от чистой мимики и мыслей. Что же там с шутами? О, появление шута означает появление двух противоположных сторон поединка: именно, шута и, скажем, тирана. Федор Двинятин против команды телезрителей! Просто дубиной по башке непокорному на правах доминанта не комильфо, надо, чтобы эпично добро со злом сражалось, массы же вокруг не могут быть тоже доминантами, а пища, а прочие радости тела? Хорошая тема соревнования, это ведь и война и просто кто дальше плюнет, все вокруг заняты страстями болельщиков, шарфы навязали с логотипами клубов, билеты выгодно купили, все при деле. Вот лев в Африке, мрачно брутальное животное, все признаки прямолинейного самодура. Вымахает такой, если, там, чумка или такой же тип постарше не завалит во младенчестве. Лежит и принюхивается (в основном, лежит, в теньке). О, пронеслось чем-то съедобным по ноздрям, поедем-поедим. Порычим, если надо, всей богатой пастью помаячим, о, как меня природушка не обидела совсем зубищами! Поел-поспал, по дороге подростка задрал, хотел второго, но львица помешала. Ага, львицу возьмём как представителя команды-соперника, тоже, что ли, по матушке-природе, как у нас, смертных? Нее, львёнок освобождает львицу от молока, даёт смену ощущений, видимо, приятную. Мама-львица не даст так просто забрать источник наслаждения, красиво пойманный буйвол насытит, но с материнским молоком не поможет, мухи отдельно. Лев тревожим запахом пищи и запахом самки, вот и все тревоги, все вытекающие из этого конфликты вполне впору одному царю зверей, болельщики, там, добро-зло, так, мимо кассы. Какая сатира, какой такой острый юморок к этому всему?