Столичные господа покинули мой негостеприимный дом, и я с облегчением отправилась на второй этаж – выпить чаю и перевести дух.
На кухне меня встретила Майя, моя подруга, приехавшая погостить на пару деньков, а в результате оставшаяся в Амиляхе и в моем доме на неопределенное время. Из родного города ее выгнало разбитое сердце, настоятельно просившее сменить обстановку на что-то нейтральное, не закапанное слезами и не залитое кровью, которая текла из раны (душевной, а не телесной, как могут подумать некоторые), нанесенной коварным возлюбленным. Ведь дома буквально все напоминало Майе о нем!
Майя была превосходным поваром в целом и кондитером в частности и сейчас она как раз уплетала за обе щеки очередной свой сладкий шедевр (да-да, разбитое сердце никоим образом не повлияло на аппетит, отсутствием которого Майя никогда не страдала).
– Уфли наконеф? – пробурчала она с набитым ртом.
– Ушли, – я бросила на спинку стула свой деловой жакетик, оставшись в белоснежной блузке с воротником-стойкой и с пышными рукавами, перехваченными на запястьях широкими манжетами. – Уф, как хочется чаю с кусочком твоего чудесного торта!
– Садись, я сделаю, – Майя, как раз доевшая последний сладкий кусочек со своей тарелки, пошла ставить чайник, я же, решив воспользоваться ее предложением, опустилась на стул.
– Когда уже в Эльвентесской Академии смирятся с твоим нежеланием сотрудничать и оставят тебя в покое? – посетовала Майя, отрезая мне огромный кусок торта, украшенного елочками.
– Надеюсь, это был последний раз, когда они кого-то присылали, – я подвинула к себе тарелку и, не дожидаясь чая, принялась за угощение. – М-м, Май, это что-то невероятное!
– Ага, спасибо, – рассеянно поблагодарила подруга и принялась перечислять. – Преподаватель алхимии, занудный, скучный и очкастый – раз, студент-старшекурсник, прекрасный как мечта и самоуверенный как троллья задница – два, декан факультета алхимии и зельеварения, деловой и обходительный – три и, наконец, тот же декан, но уже в комплекте с сыном, студентом-старшекурсником, красивым, настойчивым и...
– ...совершенным болваном! – подхватила я.
– ... и никто не смог найти к тебе подход – ни своим умом, ни обходительностью, ни деловой хваткой, ни влиянием, ни красотой. Просто не представляю, кого они могут прислать еще!
– Надеюсь, что никого, – вполголоса заметила я. – Ты же знаешь, я не хочу связываться с Академией, мне дорога моя свобода.
– Знаю-знаю, – поторопилась согласиться подруга и погрустнела – для нее свобода была синонимом одиночества, а одиночество напоминало о том, как с ней обошелся Мэш.