– Теоретически – да. А практически… Пока не попробуем – не узнаем. Так что надо поймать братишку за хвост и проверить.
– Думаешь, он согласиться?
– Конечно, нет. – Ри вздохнул. – Но, может, поймёт, что это для его же блага и безопасности.
Галя многозначительно хмыкнула. С её точки зрения, слово «безопасность» Ракун вообще ни разу не слышал, более безалаберного человека найти было сложно. Но не насильно же над ним эксперименты проводить!
С другой стороны, лучше над ним, чем над дочерью.
В дверь осторожно постучали.
– Да, Марина, заходите, – махнул рукой Ри, торопливо сгребая в одну кучу рассыпанные по столу бумаги, все вперемешку: черновики, чистовики, случайные записки и даже утреннюю газету.
В кабинет просочилась няня, умилённо посмотрела на спящую в кресле Алинку и осторожно подхватила малютку на руки.
– Какая же она хорошенькая! И как на вас похожа, господин Эллерт.
Дочка действительно удалась в отца: темноволосая, кареглазая, безумно обаятельная. И совершенно неугомонная. Тем приятнее были моменты, когда этот маленький ураган внезапно затихал, превращаясь в обычного ребёнка.
– Там брат мой не появился? – мимоходом поинтересовался Ри, запихивая рассыпающуюся стопку бумаги в сейф. Туда же отправился выдернутый из рук Гали дневник, хотя уж в нём-то точно не было ничего секретного.
– Нет, как ушёл после обеда, так пока не возвращался.
– Если вдруг увидите его, передайте, чтоб меня дождался. Или нет, лучше ничего не говорите, а то точно сбежит. И спокойной ночи вам с Алинкой. Надеюсь, она будет вести себя хорошо.
Судя по вздоху няни, она тоже надеялась на это, но не особо верила. Хотя пока что малышка мирно сопела, и Марина, поудобнее перехватив подопечную, покинула кабинет. А его хозяин, захлопнув сейф, повернулся к жене:
– Готова?
– Всегда готова, как пионер, – улыбнулась Галя.
– Тогда пошли. – Муж галантно предложил ей руку и тоже не смог удержаться от улыбки.
Улыбка у него была удивительная, тёплая и светлая.
И вечер был тёплый и светлый.
И на душе у Гали было тепло и светло. Казалось, что так будет всегда.
До взрыва в лаборатории оставалось два часа.
Глава первая, в которой у Алины ничего не получается
Дождь шёл уже третий день – то лил, как из ведра, то едва моросил, но не прекращался ни на минуту. Настроение было под стать погоде: хмурое, слезливое, осеннее.
Тем не менее на дворе был март.
Здешний март.
Март в Истоке наступал после весеннего равноденствия, так что основная его часть приходилась на обычный человеческий апрель. Тут главное было не перепутать его с местным апрелем, который считался осенним месяцем. Зато октябрь, например, стоял на привычном месте и даже заканчивался, как положено, Самайном.